Героиня попадает в опасную сеть криминального мира и становится объектом внимания могущественного бандита. Перед ней встает невыносимый выбор: подчиниться его желаниям или стать жертвой его группировки. В этом напряженном противостоянии между страхом и выживанием разворачивается история о...
Я ей все по полочкам разложил, объяснил, что к чему, но похоже она по — нормальному не понимает.
— Я похож на человека, который любит шутить? Ты хочешь спасти мразь последнюю, я хочу тебя, давай решать вопрос, — резко со стула подрываюсь и вижу, как она в стену впечатывается, если бы могла сквозь стены проходить, то уже бы испарилась из моего кабинета только так.
Подхожу ближе, чувствую ее запах и поминаю, что долго сдерживаться не смогу, она на меня как наркотик действует, превращая меня в долбанного наркомана. По венам ее пустить хочу, кайф словить.
Одежду ее сорвать и на член насадить, крики с ее губ срывать, драть так, чтобы всю дурь из ее головы выбить. Пальцы в кулаки сжимаю, по обе стороны от ее головы упираю и в глаза ее смотрю, ведьма, самая настоящая.
— Ну так что скажешь? Сама тряпье свое снимешь или хочешь, чтобы я тебе помог?
Глава 21. Лера
Он пускает ток по венам, страх начинает ползти по позвоночнику и оставлять после себя липкий и противный след. Смотрю на мужчину затравленным взглядом, чувствую на своих губах его горячее дыхание. Он слишком близко, слишком опасно все это.
— Ну так что скажешь? Сама тряпье свое снимешь или хочешь, чтобы я тебе помог?
Прикрываю глаза и сглатываю, вот она моя судьба? Расплачиваться телом? Раз не с теми упырями то с ним? Лучше с одним чем по кругу пойти?
Чувствую еще немного, и я заплачу, начну белугой выть. Но я не могу позволить себе такой роскоши, не могу на колени перед ним упасть.
— Нет! — глаза распахиваю и на него смотрю, не моргая.
— Что нет? — одну руку от стены убирает и к моей щеке прикасается, к той по которой ублюдок меня ударил. Зубы сжимаю, но все равно кривлюсь и начинаю шипеть. Наверное, моя щека уже так распухла, что я непонятно на кого похожа. А Руслан продолжает бережно по ней вести пальцами.
Теряюсь, не знаю, где правда, а где лож… Словами жалит, пощечины дает, практически на колени ставит, а руками ласку причиняет, прикасается так, как будто боится причинить боль.
— Ничего снимать не стану, — я не шлюха, чтобы телом расплачиваться.
— Значит грош цена твоей любви, — его глаза снова черными как ночь становятся, а у меня сердце от боли сжимается. Как он может такое говорить?
— Ну ты и ублюдок, — шиплю и вперед подаюсь, наивно полагаю, что он отойдет в сторону и даст мне на безопасное расстояние отойти.
— Ублюдок? — усмехается и снова к стене меня толкает.
