Да… это же очевидно… он не даёт воли своей безудержности потому, что легко себя контролирует, он просто…
– Ясно, – соглашаюсь упавшим голосом, – хорошо, пойдём.
– Что тебе ясно? – непонимающе уточняет, обхватывая двумя пальцами мой подбородок. Настойчиво затягивает хищным взором.
– Ты просто не хочешь меня настолько, когда происходящее выходит из-под контроля. Становится неудержимым.
В глазах его насмешка и… удивление?
– Глупая, – резкое слово не идёт ни в какое сравнение с мягкостью тона. Некоторое время мы стоим без движения и просто смотрим друг на друга.
И тут атмосфера неуловимо меняется. Голодный взгляд тяжелеет. Мариб заглядывает в мои расстроенные глаза и резко разворачивает к себе спиной. Я успеваю лишь тихонько вскрикнуть от неожиданности. Толкает животом на стол, грубо наваливаясь сверху. Горячим дыханием обжигает кожу на затылке, а его ладони настойчиво накрывают мои плечи и непримиримо скользят вниз.
Он сам привстает и чуть отодвигается.
Жестко, бескомпромиссно кладёт тяжёлую ладонь мне на лопатки, заставляя коснуться поверхности стола и прогнуться в спине ещё, давит сильнее. Резким рывком непоколебимо стягивает резинку брюк вниз, сразу цепляя белье…
Его ладонь, давящая на спину, спустя секунду перемещается на голову, пальцы теряются в волосах, а потом…
Мир взрывается яркими красками, и меня утягивает в пучину чувственности и похоти. Резкие, грубые, страстные движения опутывают своей властью и неудержимостью.
Я, царапая столешницу ногтями, в неконтролируемых порывах пытаюсь занять более удобное положение. Мариб ускоряется, а я, закрывая глаза и наслаждаясь каждым моментом, каждой секундой этой дикой неудержимой гонки, не могу сдержать громкие крики, рвущиеся из груди.
Время будто ускорилось и набирает темп, а мне этого мало: хочу, чтобы эти мгновения никогда не заканчивались. Ноги ватные, и если бы не крепкие мужские руки, я бы точно давно упала. Тело опутывает слабость, особо остро пронзая нутро, и напряжение, наконец, находит высвобождение.
Я забываю, как дышать, укладываю ладони на стол и замираю, ловя тот самый пик, особенно острый, когда кажется, что небо падает на голову. Вновь не получается сдержать протяжный стон, и я, поддаваясь бессилию, начинаю медленно расслабляться, но все ещё ловлю отголоски уже покидающего мое тело трепетного томления.
Мне кажется, это происходит не наяву.
