Однако Фэнси не сомневалась, что ее сестры очень скоро будут чувствовать себя в этой роскоши как дома.
– Вот и Милый Друг, – шепнула Блисс своей двойняшке.
Герцог повернулся к Блисс, поспешно отступившей назад.
– Кто это – милый друг?
– Мы назвали вас Милым Другом, а вашу жену Милочкой, – ответила ему Блейз.
Фэнси глянула на князя. Степан с трудом удерживался, чтобы не засмеяться вслух, у него даже плечи тряслись. В другом конце гостиной сыновья герцога хохотали, не скрываясь. Даже Тинкер издал сдавленный смешок, чем обратил на себя внимание герцога.
– Позаботьтесь об их вещах, – приказал ему герцог.
– Да, ваша… – Тинкер опять фыркнул, – светлость.
Отец с сомнением посмотрел на озадачившую его дочь:
– Это правда, Блейз?
Блейз хватило такта покраснеть.
– Фэнси сказала про вас «ваша светлость», а мы спросили ее, как мы должны будем вас называть. Она не знала, вот мы и решили обращаться к вам «Милый Друг» и «Милочка». – Она ослепительно улыбнулась ему, словно это решало все вопросы и объясняло их дерзость.
– Можете называть меня «папа», когда будете к этому готовы, – объявил он. – А до тех пор зовите меня «сэр» или «ваша светлость». Мою жену зовут Рокси.
– Мне больше нравится Милый Друг и Милочка, – шепнула Серена своей двойняшке.
– И мне тоже, – отозвалась София.
Сыновья герцога снова захохотали, и князь тоже. Даже у герцогини на щеках появились ямочки.
Фэнси и сама едва сдерживалась. Она сочла бы всю ситуацию очень смешной, если бы не столь явное нарушение светских приличий. Что же веселого в том, что сестры не знают, как обращаться к собственному отцу?
Герцог показал на кресла и кушетки, стоявшие у темного камина:
Фэнси почувствовала, что князь слегка сжал ее руку, подняла на него вопросительный взгляд и слегка качнула головой, показывая, что предпочитает остаться на месте.
Герцог Инверари взял Белл за руку:
– Прости, что не сумел защитить тебя.
– Спасибо за добрые слова, но это не ваша вина.
Герцог похлопал ее по руке.
– Фэнси говорила, что ты любишь работать в саду. Считай мои сады своими – и здесь, и в загородном поместье.
– Спасибо, ваша… сэр… папа.
Герцог кинул взгляд на Фэнси и снова обратился к ее сестре:
– Твое прощение для меня очень важно. Я виноват, что не уделял вам внимания.
– Нас огорчает только, что вы пренебрегали мамой, – сказала Белл.
– Я никогда этого себе не прощу.
Фэнси понимала, что эти слова предназначены скорее для нее.