В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Сейчас она пребывала в ярости. Ей хотелось показать Древнему, что ему придется считаться с её мнением и желанием.
Так она думала…Наивная….
Захар на мгновение прикрыл глаза, чтобы справиться с нарастающими страстями собственного тела. Контроль, и ещё раз контроль. Да, её тело прекрасно. Совершенно. А уж вид сзади….Роскошная округлая попа переходящая в тонкую талию… Бедра, скрывающую такую сладкую, ни с чем не сравнимую плоть….
Оборотень сверкнул глазами. Хорошо, что сейчас Агата не видела его лица. Не стоит ей знать, что она имеет над ним власть!
Время не пришло.
Он сделал ещё одно движение, ещё ближе притягивая попу Агаты к себе…и ещё…
Та дернулась и зашипела.
Знала, если Древний войдет в неё снова, она проиграет. И возненавидит себя ещё сильнее.
Волчица внутри воспротивилась. Почему возненавидит-то? Почему не подчиниться не только в условной спальне, но и в жизни? Каждой волчице нужна пара….
– Отшлепать тебя как следует, – хриплый мужской голос гулким эхом отозвался в лесной чаще, – да рука не поднимается….
Агата дернулась и подняла голову, невольно сильнее прогнувшись в спине. Слова Древнего вызвали в ней ответную реакцию – по телу побежали мурашки, и внизу живота знакомо заныло. Чтобы она себе не говорила, как бы не внушала неприязнь к этому самцу, её самка тянется к нему с невероятной силой.
– Нет! – мотнув головой, гортанно выдохнула, а не выкрикнула, девушка.
Её слова не восприняли всерьез.
И тому подтверждения стал палец мужчины, властно, собственнически скользнув в лоно Агаты, которое ещё хранило его семя.
Зверь внутри Захара заурчал от удовольствия. Какая же она….его!
Запах женского возбуждения смешанный с собственным семенем подействовал на мужчину, как сильнейший афродизиак. Он снова возбудился. Мгновенно.
И не было уже преграды, способной удержать его….
– Агата…девочка ты непутевая…., – прошептал он и сделал несколько скользящих движений пальцев.
"Агата, силясь не поддаваться возбуждению, силясь не обращать внимания на дрожь, охватившую её тело, силясь вырваться из цепких рук мужчины, прошептала в ответ:
– Убери….палец….
Говорить вслух возможности не было.
Естественно, никто её не послушался.
Наоборот, глаза Захара вспыхнули с новой силой.
– Строптивица! – выдохнул он сквозь сжатые зубы и чуть развернул руку к верху. Туда, где призывно находилась попа.
