И надо всем этим безумием раздавалось чавканье Цепы, прихватившего еще один кусок пирога…
А потом, когда я уже практически отключалась от ужаса и боли, тяжеленная туша, придавившая меня к дивану, неожиданно исчезла.
Я вскинулась и отлетела в самый угол, сжалась там, спряталась. Мозг орал, чтоб я выбиралась прочь, как можно скорее, но я взгляда не могла отвести от происходящего в комнате.
Убийства.
А это было именно убийство.
В центре моей маленькой съемной квартирки бесновался черный смерч. Сквозь слезы я не могла в точности разглядеть все в деталях, да и колотило меня ужасно, так, что зуб на зуб не попадал.
Но кое-что запомнила. Зачем-то. Себе на беду.
Человек, одетый во все черное, крепкий и сильный, как-то очень быстро расправился с моим насильником, рухнувшим на пол с диким стуком, и теперь уворачивался от Цепы, который оказался на удивление ловким и с рычанием набрасывался на своего противника. Места этим двоим зверям было явно маловато, а потому сильно страдала обстановка. Столик, телевизор, поднос с пирогом…
Черный человек был молчалив, на оскорбления не реагировал и действовал четко.
Цепа не успел вытащить оружие. Упал он прямо рядом со мной, и я несколько секунд оторопело смотрела в пустые, уже стекленеющие глаза, на полуоткрытый рот, на крошку пирога в уголке губ…
До меня как-то не доходил весь ужас ситуации."
"Оцепенение продлилось ровно до того момента, пока черный человек не наклонился над моим несостоявшимся насильником.
Я неожиданно узнала его. Черные волосы, профиль с переломанным носом… Такое не забудешь.
Макс Розгин!
Он зачем-то здесь!
Он пришел и спас меня! И… И убил. Черт…
Я, видно, слишком резко вздохнула, или дернулась, потому что он тут же развернулся и уставился на меня своим черным взглядом, в котором все еще клубилось бешенство.
Я встала, вжимаясь в угол и обхватывая себя рукой, чтоб запахнуть ворот халата.
Он тоже встал.
В комнате было темно, телевизор погас, и только яркий свет уличного фонаря пробивался в окна.
И вот в этом неверном освещении Макс Розгин казался не человеком, а , по меньшей мере, демоном.
Я не могла оторвать взгляда от его сурового жесткого лица. От его шеи, заляпанной кровью. И руки. Его руки тоже были в крови. И, наверно, куртка… На темном не видно…
Я неожиданно испытала невероятный, инфернальный какой-то ужас. Даже хуже, чем до этого, с бандитами.
Мы находились в темной комнате, рядом с мертвецами. Людьми, которых только что он убил.
А я это все видела.
И я его знаю.
