Предполагал.
Опыта в разруливании внезапно нагрянувших пиздецов у него было полно, а потому ничего неожиданного.
Но все равно каждый раз волнительно.
Вот, вроде, и ждал, что что-то произойдет, не просто же так шел сюда, в эту квартирку-музей, мать ее.
Ждал, ждал, ждал… Смотрел на сладкую карамельку, которую посадили специально для отвлечения внимания."
"Понимал, что Княгиню точно узнают.
Был начеку.
И все равно прокололся.
А все почему?
А все потому, что Княгиня, чтоб ее аристократической заднице было больно, и желательно от его лапы, очень даже здорово оттянула на себя внимание.
Розгин к музыке всегда ровно-ровно. Не любил, короче говоря. От шансона – блатняка, который слушали бывшие коллеги и клиенты, его выворачивало, рок, рэп и прочую херню – никак. Ну а классику и не слышал никогда.
Тетя Варя иногда что-то включала такое непонятное, заунывное, когда под его присмотром картины свои ваяла, но в голове как-то не отпечаталось, что это должно быть красиво.
А потому, когда сладкая карамелька попросила Княгиню сыграть, он лишь кивнул.
Надо было потянуть время.
Ну не за ключом же они сюда приперлись, в самом деле! Это ж смешно. Ключ, картина… Да ну бля.
Корона Российской империи, мать ее.
А вот то, что ему сообщили его источники, не казалось смешным. И подозрительная квартирка, так неожиданно ставшая очень популярной у определенных слоев города, заинтересовала.
Да и Княгиню пора уже было выгулять. Под его присмотром. Показать, с кем она теперь. Чтоб поняли и сраться начинали уже на подходе.
Все это он понимал прекрасно и ждал, когда по вызову карамельки явится подкрепление.
Но Княгиня, мать ее-аристократку…
Она села за монструозное чудище, вздохнула, глаза красивые мечтательно подернулись поволокой… А дальше полилась мелодия. Необычная. Розгин бы сказал, изысканная, если б употреблял это слово.
Цепляющая. За что-то внутри. Такое, о чем он и забыл давно. Про то, что у него вообще что-то этакое есть, за что можно цепануть, только тетя Варя знала.
Да и то, в последние годы, неодобрительно выговаривая ему насчет его дел, которыми Розгин немного погремел на весь город, она проронила, что сомневается, есть ли у него хоть что-то.
Святое.
Он усмехнулся тогда. И не стал говорить, что есть. Она.
И вот сейчас… Глядя в нежное, невероятно красивое лицо Княгини, полностью увлеченной, похоже, игрой, Розгин что-то такое ощущал. И думал о том, что такую, как она, невозможно хотеть. Слишком неземная. Не от мира сего. Воздушное существо.
