Водопад — это тихий мрачный лес вокруг Эдинбурга, где каждое дерево и камень хранят страшные истории скрытой сексуальности и истерии. Фильм ужасов в реальной жизни, где вынужденная неприкрытость искрится холодом ночного воздуха, оставляя жуткие следы на каждом шагу.
Правда, она не говорила ему, что собирается заняться чем-то помимо своей основной работы, но, в конце концов, это не его дело…
— И чем она увлеклась на этот раз? — спросил он.
— Гм-м, дайте вспомнить… Бёрк и Хейр, доктор Нокс и вся эта история…
— Вы имеете в виду историю с «ресуррекционистами»[26]?
— Любопытное название, вы не находите? Ведь на самом деле это были обычные гробокопатели, которые никого не воскрешали — по крайней мере в том смысле, который вкладывают в слово «воскресение» все добрые христиане…
— Вы совершенно правы, — согласился Ребус.
В интонациях, в голосе его собеседника было что-то такое, что раздражало Ребуса. Ему не нравилось даже то, что он с такой легкостью сообщает совершенно незнакомому человеку сведения, о которых его никто не спрашивал. Если Стив Холли когда-нибудь попадет на этого типа, мрачно подумал Ребус, то уже через пять минут у него будет вся информация о Джин, включая ее адрес и номер домашнего телефона.
— Насколько я знаю, больше всего ее интересовал врач, который делал посмертное вскрытие Бёрка.
Ребус вспомнил портрет, висящий в хирургическом музее.
— Кеннетт Ловелл? — спросил он.
— Да, точно, Ловелл. — Мужчина, казалось, был немного огорчен тем, что Ребус оказался в курсе. — Вы что, помогаете Джин? — спросил он. — Если хотите, можете оставить ей сообщение — я передам, как только ее увижу.
— А вы, случайно, не знаете, где она может быть сейчас?
— К сожалению, Джин не всегда предупреждает меня, куда поедет…"
"«Меня тоже», — хотелось ответить Ребусу, но вместо этого он только сказал, что не будет оставлять сообщение, и опустил трубку на рычаг.
В задумчивости Ребус уставился на ближайший стол, за которым раньше работала Эллен Уайли. Стол был завален кипами документов, некоторые из них показались Ребусу знакомыми.
