Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
Жители этого не пожелали делать и ворота воинскому контингенту не открыли. Тут-то Адашев и подсуетился, провернув тоже самое, что и в оригинальной истории[47]. Он предложил жителям Нарвы перейти под руку Иоанна Васильевича.
И те согласились.
Просто потому, что это было им выгодно. Ведь у Нарвы, в отличии от Ливонии в целом, разнообразия не было. Этот город был всецело завязан на транзит русских товаров. И поставленный в «позу лотоса» сделал свой выбор в пользу финансовых интересов.
Осаду ордену пришлось снять. Практически тут же.
Это привело к стремительному обострению ситуации. Боевые действия представители Ливонии тут же свернули, отозвав свои войска. Орден оказался не готов вступать в эту войну. Во всяком случае – вот так вот. С ходу. Однако дипломатический скандал начал разгораться до небес. До Царя, ясное дело, он еще не дошел.
– Ну и дел ты наворотил, – покачав головой, заявил купец псковский, встречая вполне довольного собой Адашева. Тот самый купец, который с Андреем сговаривался о торговле.
– Ты, я вижу, не доволен, – напрягся Алексей Федорович.
– А ты думаешь, Царь-Государь нас по голове за Нарву погладит?
– Так за что ругать-то? Прибыток ему великий!
– Прибыток, – горько усмехнулся купец.
– Кишка у них тонка, – фыркнул Адашев.
– У них? Может быть. А у литовцев? А у свеев? А у данов? Тут ведь не угадаешь, кому и что они пообещают. Мню, по всем землям папистов клич крикнут на помощь да к прочим обратятся. И ведь приедут. И денег пришлют. Ой не к добру все это… ой не к добру…
– Ты больно труслив для купца.
– А ты больно смел для человека, что при Царе ходит. Не боишься головы лишится?
– Не ты мне приказы отдавал. Не тебе и судить. – нахмурился Адашев.
– Ясное дело. Голова-то твоя.
