Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
А все его потомство лишалось вотчин и поместных держаний. Положения. Но главное – статуса княжеского.
– Отныне они не Рюриковичи! Ибо есть семя измены державной!
Тут уж бояре побледнели как полотно, не сумев удержать себя в руках. Царь ведь создавал прецедент. И не в палатах во время заседания Думы, а прилюдно. Посему по всей стране разлетятся эти слова. Года не пройдет, как каждая дворняга будет о том знать.
Ставки повышались.
Сильно.
Кардинально.
Иоанн Васильевич явно дал понять, что за измену будет карать.
Раньше ведь как было?
«Залетел» кто-то из уважаемых людей. Пропах дурным запашком. Так в худшем случае в ссылку отправят или от дел отстранят. Беда-беда и разорения. Скучно же сидеть в вотчине своей или в каком городке, где-то в дали от столицы.
Даже когда кто-то сбегал, то есть, отъезжал на службу в Литву и его ловили, все одно серьезных кар не происходило.
В редчайших случаях, когда измена была совсем вопиющая или человек откровенно допек всех до печенок, применялась высшая мера социальной ответственности – казнь. Да и то – ее частенько заменяли монастырским постригом, после которой далеко не всегда жизнь заканчивалась сидением в кельи. Иной раз и карьеру церковную можно было сделать после такого поворота судьбы. Ну или хотя бы жить тихо, сытно и комфортно."
"Редко, очень редко бояре да князья-Рюриковичи несли реальную ответственности за свои поступки.
– Доволен? – с нескрываемой усмешкой спросил Царь, когда они с Андреем уединились в главном зале палат воеводы.
– Опять я во всем виноват? Ведь убьют же.
– За все нужно платить. – пожал плечами Царь и кивнул на брошенный на стол свиток. – Граф Шатский и Триполитанский Андрей Прохорович. А? Звучит?
– Граф не князь. Они так и будут нос воротить и козни вытворять.
– Не князь. Пока не князь. – произнес Иоанн Васильевич с нажимом и в упор посмотрел на Андрея. – Не по обычаю, согласен.
