Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
Но по его подсчетам даже правильно организованные имеющиеся ресурсы позволяли провести настоящий прорыв…
– Я понял тебя, госпожа, – произнес Игнат, немало загрузившись, после того, как Марфа закончила перечислять сколько и чего нужно ему изготовить для этих мануфактур.
Он уже привык к тому, что Андрей требовал от него большие партии максимально одинаковых вещей. Плотник не понимал, откуда у молодого воеводы такая страсть. Однако выполнял его капризы. Обычно тот заказывал либо древки для стрел, либо клееные копья, либо щиты, либо еще что-то.
– Сделаешь?
– А куда деваться? – почесал затылок Игнат.
– Следом будут и другие заказы.
– Ох… – покачал он головой, тяжело вздохнув. – С этим бы справиться. Сама же видишь, госпожа, дело непростое. Да и другими делами я загружен изрядно.
– Смотри, – произнес новоиспеченная графиня и протянула плотнику листок бумаги.
– Что сие?
– Домик для пчел.
– Чего?! – ошалело переспросил плотник.
– Улей или домик для пчел. Мой супруг узнал, что в землях магометан люди не бегают за пчелами, да не разоряют их гнезда, подобно нашим бортникам. Они ставят им домики и подселяют туда семьи пчелиные. Те там и живут. Как гуси или козы.
– Ну… – протянул Игнат.
– Понятно ли тебе, что нарисовал мой супруг?
– Он все очень понятно нарисовал.
– Сделаешь?
– Боже! Когда? – с нескрываемой жалостью в голосе взмолился он. – Когда мне это делать? Госпожа, ты уверена, что мне нужно делать эту шалость?
– Почему же шалость? – выгнула бровь Марфа.
На листке, что она протянула плотнику, был улей Прокоповича[3]. Самый первый примитивный рамочный улей, изобретенный в 1813 году. Он не требовал ничего сверхъестественного. Ни проволоки, ни печатных восковых заготовок сот, ничего. По сути этот улей представлял собой ящик с откидной крышкой и низкими, широкими деревянными рамками, на которых пчелы сами формировали соты.
Никаких особенных сложностей такой улей для Игната и его людей не представлял. Да, изделие непростое, но грубоватое, и лишенное всяких тонких или точно подогнанных деталей. Вопрос был только в том, кто и когда его станет делать. А ведь Андрей хотел к весне иметь пару десятков таких ульев, обещая прислать в вотчину бортников для ловли пчелиных семей и присмотром за ними.
