Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
А божье место негоже на такое поругание отдавать.
– А ранее как им быть? Ведь без причастия живут!
– Так присылай отче того, кого считаешь нужным. Его примут и обогреют.
И завертелось.
Агафон, Спиридон, Данила, Кондрат и прочие сторонники Андрея начали задавать вопросы. Вроде бы острые, но вполне конструктивные и интересные. Через что вернули интерес толпы к этому делу. Все-таки большинство понимали, что указы Царские. А уж кто и как их продавил – дело десятое. Ибо отказ их выполнять может закончится катастрофой.
– Спасибо тебе, отче, – вполне искренне поблагодарил воевода городского священника, когда собрание закончилось.
– За что?
– Что волнения помог успокоить.
– Разве это волнения? – горько усмехнулся он.
– А церкви как это касается?
– Так вся власть от Бога. Ежели они против Государя выступают, то и значит, супротив Церкви идут.
– Мнится мне, что они не против Государя, а против меня.
– Тебя сюда кто поставил?
– Государь.
– Вот! А значит идти против тебя – идти против его воли.
Андрей понятливо кивнул и, еще раз поблагодарив священника, пошел по своим делам. Сам же для себя помянув всю причудливость «симфонии[4]» и ее выверты.
Формула «Вся власть от Бога» казалась с одной стороны очень логичной, но с другой стороны, если крепко задуматься, пугала. Андрей ведь помнил о том, что в XX веке был такой «славный малый» – Адольф свет Алоизыч, между прочим – законно избранный Рейхсканцлер Германской республики.
"А уж сколько бед эта формула той же Византии принесла – не пересказать. Утрируя можно даже заявлять, что «симфония» стала одной из ключевых причин краха в целом довольно жизнеспособного политического образования Восточной Римской Империи.
