Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
Отчего растревожило плечо, возвращая воеводу в реальность. Как там пелось в песне?
Боль… Меняет сознанье.Страх… Взрывает дыханье.Жизнь… Теряет, сгорает.Кровь в венах играет…[10]Глава 9
1555 года, 2 декабря, Париж
Генрих II отпил из бокала вина и поставил его на небольшой декоративный столик. Вино было прекрасным, поэтому Руа де Франс, то есть, король Франции, если на привычный русскому читателю манер, пригубил вино с нескрываемым удовольствием.
– Ведите, – произнес Руа и махнул рукой.
Один из слуг, что стоял возле двери, поклонился и буквально испарился.
– Ваше величество! – торжественно произнес Анри, входя. Нормально поклониться он не мог из-за рассечения бедренной мышцы, которое еще толком не зажило.
– Это последствие дуэли? – указал Руа тросточкой на ногу.
– Божьего суда, сир.
– Того самого, где ты выступал от имени султана османов?
– От вас ничего не скрыть, сир. Да. Представитель осман предложил мне веселое приключение, и я не стал отказываться.
– Сколько он заплатил тебе?
– Он оплатил дорогу, но когда дошло дело до оплаты, то… – Анри развел рукой. Хотел двумя, но правой рукой он держался за тросточку.
– Но? Что значит «но»?
– Представитель султана назвал меня и моих компаньонов мошенниками и лжецами и пообещал отдать в руки осман, дабы Сулейман покарал нас за позор, что мы навлекли на него.
Руа перевел взгляд на своего статс-секретаря, что ведал взаимоотношением с османами. Тот встрепенулся и шагнув вперед, возразил:
– Люди султана заявили, что полностью рассчитались с этим месье и его подельниками.
– У меня сохранился договор и расписки в получении денег, – вяло улыбнувшись, заметил Анри.
– Только твои люди? – уточнил Руа.
– Мы не рискнули проводить финальные переговоры с османами сами, поэтому обратились за помощью к барону Сигизунду фон Герберштейну, что возглавлял посольство Карла Габсбурга в Москву. И он о том, что османы отказались платить, написал записку, пометив ее своей печатью.
– Габсбурги, – скривился Руа.
