Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
Только характер имел куда более скверный и жизненный опыт очень мрачный. Через что, хоть и являлся насквозь набожным интеллигентом, но время от времени срывался на всякого рода карательные меры весьма непоследовательного характера. Ведь мягок. Отходчив. Хотя сказок, конечно, про него придумали опосля великое множество.
Вот и сейчас этот средневековый интеллигент сидел за книгой духовного содержания, когда в дверь постучались.
– Кто там? – тихонько спросил слуга, приоткрыв дверь. Скорее даже шепнул, дабы не отвлекать Царя от увлекательного чтения.
– Патриарх прибыл со товарищем по приказу Государя, – отозвались оттуда.
Слуга обернулся к Царю. Тот прекрасно все слышал и кивнул. Сам же отстранился от книги и откинулся к стенке, у которой сидел.
Патриарх вошел.
С ним епископ Куристкий, сиречь Коломенский. Всего один. Гостивший у него с деловым визитом.
– Ты не спешил, – вместо приветствия произнес Государь.
– Я прибыл к тебе со всей возможной скоростью, – довольно искренне произнес Сильвестр. – Быстрее просто не позволили ноги.
– Видишь эти две книжицы? – кивнул Царь на столик, после небольшой паузы. – Это «Букварь» и «Арифметика начальная» – они для учебы. Я хочу, чтобы церковь обратилась к Гансу[21] – печатнику из данов, что в Москве ныне живет. Дабы он напечатал этих книжиц в множестве потребном.
– Для чего потребном, Государь?
– Для того, чтобы у каждого прихода пара этих книг имелась. И чтобы настоятели держали по школе малой. Обучая грамоте и счету всех желающих. Без платы.
– Государь-батюшка, – взмолился присутствующий на встрече епископ, – не губи. Им же жить то как? Без платы-то как?
– Взамен при каждом приходе я разрешаю держать малый постоялый двор, где давать ночлег и стол путникам. Но без хмельного. И коек да столов держать сообразно ученикам…
Идея Андрея Иоанну Васильевичу очень понравилась. Да, у него были некоторые вопросы с «Букварю». Но заставлять переделывать его он не стал. Не такие критичные эти возражения.
Патриарх поначалу промолчал.
Он чувствовал свою вину за, фактически, измену во время болезни Царя. И понимал, что Государь это в любой момент может припомнить.
