Авантюристка Татьяна Садовникова оказывается в центре неожиданных событий, когда ее жизнь меняется от фотосессий на Мальдивах до финансовых интриг. За за фасадом роскоши скрываются тайны и опасные повороты судьбы, которые она не сможет игнорировать.
Если что, и поможет, и подскажет.
…В школе стюардесс их учили: когда встречаешь у трапа пассажиров – обязательно им улыбайся. И одновременно старайся перехватить их взгляды. Смотри на руки. Фиксируй нервозность. Представители спецслужб на регулярных рейсах больше не летают – вот миссию выявлять потенциальных террористов и возложили на простых стюардесс.
Кристинка, правда, сказала, что подобная отслежка – полная фигня. «Думаешь, когда этот ансамбль бешеный, «Семь Симеонов», на борт сел – их хоть кто– нибудь заподозрил?»
– Ты лучше, Танька, не в глаза им смотри, а нюхай, – наставляет напарница. – Нужно алкашей с самого трапа просечь и в полете больше не наливать, чтоб не догнались. И на всяких больных посматривай. Если почувствуешь, что явный псих, – его тоже сразу на заметку. А то у меня было, когда один такой деятель весь полет змей ловил.
– Ну, а если и псих, – не поняла Таня, – что с ним поделаешь? Мы ведь не можем его просто на борт не пустить?
– Хотя бы отдельно, в хвосте, посадим, чтоб остальные пассажиры не говнились, – пожимает плечами Кристинка. – А на крайняк, но ты только не болтай, я всегда с собой снотворное вожу. Если совсем разойдется – подсыпешь в кофе, и всех делов.
…Когда Татьяна впервые встала у трапа встречать пассажиров, то неприкрыто нервничала. Ведь Кристинка – она осталась в самолете, там наводила последние штрихи – сказала, что на нее надеется. А как с одного взгляда выявить всех алкоголиков, психов и, может, даже террористов?!
И вдруг увидела странную парочку.
Парень и девушка. Очень молодые. Одеты с вызовом. Оба в эпатажных холщовых балахонах, длинноволосые (у него – хвост, у нее – с десяток тонких косичек), на запястьях у каждого несколько сплетенных из бисера браслетов. Лет двадцать назад их назвали бы хиппи. Но сейчас в подобном стиле и артисты одеваются, и иная творческая молодежь – в общем, балахоны – совсем не показатель, что они асоциальные элементы.
Насторожила Таню не одежда, а то, что даже под просторнейшим балахоном угадывалось: молодая дама – в положении. И, хотя Садовникова не разбиралась в животах и сроках, ей подумалось, что с таким пузом одна дорога – в роддом. А уж никак не на борт самолета.
«Как там по правилам? – лихорадочно вспоминала Татьяна. – После двадцати восьми недель лететь можно только по справке от врача, с печатью и угловым штампом. А предельный срок, когда пускают на борт, – тридцать шесть недель. А у этой сколько?..»
Она впилась глазами в живот пассажирки.
