На перилах помоста горел фонарь, приманивая рыб. Громадные и глупые, они толклись в его свете прямо у ног посетителей. Уже стемнело, но из-за иллюминации звезд на небосклоне виднелось гораздо меньше, чем вчера.
– Спасибо вам, Ансар, за чудесный подарок, – молвила Таня, демонстрируя шейху запястье, на котором в огне свечей вспыхнули бриллианты.
– Я предположил, что часы более соответствуют вашему характеру, чем какое-нибудь пошлое колье, – склонил голову спутник.
– Какой же такой у меня, по-вашему, характер? – смеясь, спросила она.
– Самостоятельный, независимый, решительный, деловой, – не раздумывая ни секунды, ответствовал Ансар. А потом добавил: – Ваша личность прекрасно обрамляет вашу восхитительную красоту.
Официант разлил им шампанского.
– Кормят здесь чрезвычайно обыденно, – проговорил мультимиллионер. – Напитки тоже более чем обыкновенные. Поэтому я послал за блюдами и винами на свою яхту. Мне удалось недавно обзавестись чудным шеф-поваром.
– Здесь, недалеко, на рейде Мале [13] .
На Татьянин вкус, чрезвычайно обыденная пища в «Сансет-баре» была неплоха: свежевыловленные креветки, лангусты, мидии. Но раз восточный человек решил послать за яствами на яхту, пусть себе развлекается.
Первым делом зачем-то подали огромную подогретую оливку – одну! – в длинном бокале венецианского стекла.
В винные фужеры разлили «шато лафит-ротшильд» какого-то там баснословного года. Затем принесли кучку непонятной пищи на огромной тарелке: что-то красное, зеленое, черное.
– Что это? – тихонько спросила Татьяна у официанта.
– Лангустин в шоколадном соусе с пармезаном и базиликом, – шепнул он ей в ответ.
Однако после целого дня, проведенного на свежем воздухе, после трех часов плавания с маской и ластами Таню охватил зверский, прямо-таки волчий аппетит. Совершенно не хотелось ковыряться в шоколадном соусе с лангустином. Сейчас бы жареной свинины с картошкой! Или, уважая религиозные чувства приглашающей стороны, не свинины, а огромной тарелки рыбы или морепродуктов.
Не обидится ли мультимиллионер, что отвергают его эксклюзивную кухню? «Какого черта, – решила Таня, – все мужчины одинаковые. Чем больше с ними капризничаешь, тем выше они тебя ценят». Отодвинула блюдо и сказала:
– Не люблю лангустинов. Хочу полную тарелку жареной рыбы.
Ни один мускул не дрогнул на лице шейха. Он сделал знак официанту, и тот унес и Танину, и его нетронутые тарелки.
– Я надеюсь, рыбу подадут быстро? За ней не придется плавать на яхту?
– Может быть, прикажете сменить и вино?
– Нет, – сжалилась Таня, – «лафит-ротшильд» вполне хорош.
Рыбу подали необыкновенно быстро – словно заранее знали, что голодная Садовникова может ее потребовать.
Но насладиться ею сполна Татьяна так и не успела.