Как потом он вернулся и матросы втащили на борт несколько огромных рыбин (ведь она любила свежезажаренную рыбу).
Таня проснулась, когда Ансаровы часы на тумбочке у изголовья показывали девять. Пробудилась в прекрасном настроении. Интересно, с чего бы? Вчера в нее стреляли, пытались убить. Чудом, пожалуй, не прикончили. Теперь она находится неизвестно где – на яхте, которая следует неизвестно куда. И непонятно, что с нею будет дальше. А вот поди ж ты: на душе светло. Может, интерьер спальни, достойный миллиардерши, навевает ей хорошее настроение?
Девушка выскользнула из-под одеяла, прошла в ванную. Накинула белоснежный халат. Посмотрелась в зеркало.
Ничто ее не берет. От прически, конечно, ничего не осталось, но лицо довольное, загорелое, румяное. Глаз блестит.
В спальне имелось окно – иллюминатором назвать столь огромное отверстие во внешний мир язык не поворачивался. Таня открыла жалюзи, потом подняла раму с толстенным стеклом. В каюту ворвался теплый и чрезвычайно свежий ветер.
Таня выглянула из окна. Яхта стояла на месте. До самого горизонта тянулось темно-синее спокойное море и блистало светло-синее небо…
Ее каюта находилась высоко над ватерлинией. Вниз уходил белый корпус. Три или четыре палубы было под нею. И всего два-три окна находились на том же уровне, что и ее.
Место у нее – действительно блатное. Наверное, самое лучшее на яхте. Или, может, соизмеримое по крутости с апартаментами хозяина.
Таня захлопнула окно. И в самом деле, люкс!
В гостиной среди десятков электронных и электрических приборов нашлась автоматическая кофеварка. Помнится, точно такую Татьяна видела в демонстрационном салоне в Москве и даже приценивалась, однако стоимость показалась ей тогда до неприличия огромной: что-то около шести тысяч евро.
Теперь она быстро освоилась с заморским агрегатом и попросила его приготовить самый крепкий кофе, на который он только способен. Машина выдала ей крохотную подогретую чашечку. Напитка в ней оказалось по-итальянски мало, на три глотка, но зато от них тут же отлетели остатки сна.
Пора, наверное, в душ – и привести себя в порядок.
Но тут затрещал местный телефон.
– Ну что, проснулась, деточка?
Голос ее звучал столь ненаигранно заботливо, каким бывал только у мамы, Юлии Николаевны.
– Вот и прекрасно. Когда вам будет удобно позавтракать?
– Мне подадут завтрак в каюту?
Дуэнья понизила голос:
– Кое-кто хотел бы разделить трапезу с вами.
– О, деточка, а вы не заглядывали в шкаф в спальне?
– Посмотрите. Я надеюсь, вам удастся что-нибудь подобрать – по крайней мере, для завтрака… Итак, во сколько прикажете накрывать?
Таня прикинула и сказала:
– Хорошо, давайте в одиннадцать.
– Спасибо.