В новой части "Воина-Врача" мы путешествуем по волнующим новостям и сенсациям, где древние границы невозможного теснятся вокруг нас. С Глебом шагаем вперед, а рядом прохладно дышит Ян Немойчук, его лошадь Буран время от времени дразнящим всхрапыванием нарушает наш ритм. Всё это происходит среди мирных уютов подворья Пахома, где мир и непривычное соседствуют в гармонии....
Поэтому расскажу тебе всю правду, а ты сам примешь решение, помогать мне, или нет, — глубоко вдохнув и выдохнув, начал Чародей. — Я клянусь, что не стану ни торопить тебя, ни осуждать твои решения, какими бы они ни были. Я не принуждаю тебя к помощи, я не требую. Мне было важно сказать тебе это.
— Ты сказал — я услышал. Говори дальше, добрый друг, — прикрыв глаза, кивнул Степной волк.
— Мои летучие отряды… нет, не в том смысле, что летать умеют, просто розмыслы-разведчики, что незримыми предрассветными тенями могут быстро передвигаться по землям моих врагов, оставаясь для них незамеченными.
— По казне? — мелькнул жёсткий огонёк в голубых глазах Шарукана.
— По ней, — согласно кивнул князь. — По-нашему, по-волчьи. Там, где не ждали, так, как никто и представить не мог. И даже если подумают на кого папские вояки, то скорее всего не на меня и моих людей. Не в этом суть. Сейчас этот отряд возвращается домой. Они идут по Дунаю. Сейчас, наверное, в среднем или нижнем течении.
— С грузом? — в вопросе не было корысти, только уточнение деталей.
— Да, с грузом. Сколько точно — не знаю. И сколько живых моих там осталось — тоже не знаю, — скрипнул зубами Чародей. Но продолжил вполне ровно, — У меня не так много вестей от них. С ними могут быть союзники. И за ними могут по пятам следовать враги. Вероятности и первого, и второго примерно одинаковы. Хотя, в то, что за ними, щёлкая зубами, рысят римские собаки, я верю сильнее, — потёр правую бровь Всеслав.
— Не томи, друже, — хан даже на стол навалился грудью, приблизившись к князю.
— Мне нужна твоя помощь, Шарукан. Мне нужны эти люди. И груз их мне тоже не помешал бы, но люди мои мне нужнее. Я не могу долететь до тех мест, что бы там ни говорила обо мне молва. И людей верных у меня в тех краях нет. Если бы половцы смогли помочь моим воинам вернуться домой — я был бы тебе очень, Очень признателен. — Ладони Чародея лежали на столе. Голос был твёрд, как и взгляд серо-зелёных глаз, в которые внимательно и как-то непривычно глубоко задумчиво смотрели голубые глаза собеседника.
— Зови меня Ха́ру, Всеслав. Меня так зовут отец и братья, — неожиданно ответил хан.
— Близкие друзья зовут меня Слав. Или Славка. Отец-покойник так же звал, — медленно отозвался князь.
— Светлая память ему, твоему уважаемому отцу, — серьёзно сказал Степной волк. — Он воспитал достойного и великого сына.
