В новой части "Воина-Врача" мы путешествуем по волнующим новостям и сенсациям, где древние границы невозможного теснятся вокруг нас. С Глебом шагаем вперед, а рядом прохладно дышит Ян Немойчук, его лошадь Буран время от времени дразнящим всхрапыванием нарушает наш ритм. Всё это происходит среди мирных уютов подворья Пахома, где мир и непривычное соседствуют в гармонии....
Говорят, далеко на востоке, за Степью и высокими горами, народ живёт издавна, волосом чёрен, кожей жёлт, с лица на вас похож. В науках и торговле сведущ, и тайн у них много. Что вот те нити шёлковые, какими, сам видел, живых людей шить довелось. Их же, говорят, с каких-то гусениц снимают. Но берегут секрет тот страшно, никому чужому и глянуть не дают.
— Я слышал от людей про империю Сун и её тайны, — кивнул хан с явным интересом.
— Есть у них и другой секрет. Поднесут искру малую к трубке из дерева, что у них бамбук зовётся, и вылетает из той трубки пламя да гром, далеко.
— И об этой диковине слыхал, — он даже с шага сбился. — А к чему рассказ твой?
— К тому, что, доведись твоим людям случайно найти и привезти мне того, кто секрет этих небесных цветов знает, я бы за этого человека очень многое отдал. В каждой юрте на золоте бы ели твои люди, — задумчиво произнёс Всеслав, глядя на поднимавшуюся впереди к небу громадину Софийского собора.
— Я услышал тебя, добрый сосед, — прикрыл глаза, легко кивнув, хан. И заметно задумался. Как и шедший чуть позади него ровно с таким же видом Байгар.
Пропорции, в которых требовалось смешивать селитру, серу и угольную пыль я помнил с детских лет. Знал это теперь и князь. А вот соседям, даже добрым, знать об этом пока не следовало."
"Нарядный народ выходил из храма, но по домам разбегаться не спешил.
Всеслав поднялся на ступени, кивнув врио митрополита, отцу Ивану, как тот представился сам.
