В новой части "Воина-Врача" мы путешествуем по волнующим новостям и сенсациям, где древние границы невозможного теснятся вокруг нас. С Глебом шагаем вперед, а рядом прохладно дышит Ян Немойчук, его лошадь Буран время от времени дразнящим всхрапыванием нарушает наш ритм. Всё это происходит среди мирных уютов подворья Пахома, где мир и непривычное соседствуют в гармонии....
Так же, как нам с Гнатом той информации, которую он выдавал слишком медленно для нас.
— Так же, как давеча люд киевский патриарха русского выбрал, — без эмоций ответил князь. Лишь бы подтолкнуть деда к продолжению разговора.
— Да ну ты скажешь тоже! У нас не так всё было, по-другому вовсе, — будто бы взаправду возмутился ветеран. — Весь народ в один голос «Любо!» кричал, это тебе не десяток попов за закрытыми дверями!
Ну да, конечно, именно так всегда и было, и будет. У них — шпионы, у нас — разведчики.
— В общем, непростой человек тот Гильдебранд. Сила за ним, мыслю, больша́я, много бо́льшая, чем за Александром, да и за Генрихом, пожалуй. Откуда взялась — не скажу, не знаю.
— Где он, Гнат? — командовать князь не спешил.
— Проводил на подворье, в тепло. Обыскали его внимательно, как дедко Ставр учил. В рот только не лезли, вроде, повода пока не было. Поснедать дали да питья горячего.
— Как прибыл в город? — теперь чекистом, задающим короткие, но важные вопросы, был не дед.
— С торговцами венгерскими. Спустились по Дунаю до Русского моря, там берегом до Днепра, и сюда. Каждый год в Киев приходят, лет десять уж, у них и лавки тут свои есть, — кратко и по делу доложил Гнат, подобравшись.
— Сколь долог путь их был? И известно ли, откуда с ними шёл монах?
— Седмицы четыре в пути были. Монах присоединился там, где речка тамошняя Сава в Дунай впадает, в Белиграде.
Белиград — это Белград, наверное. По крайней мере, в «моей» школьной географии Сава впадала в Дунай именно там. Не бывал в том городе. А он, оказывается, вон какой древний.
