В Воин-Враче III читатель погружается в мир взрослых проблем и глубоких решений. Как игрушки, люди разносятся по жизни, портят все вокруг, но опытный воин-врач Всеслав показывает, что справедливость и доброта всегда найдут дорогу. Этот третий том раскрывает новые личности и загадки прошлого, приправленные юмором и трагизмом....
Вниз же выходило слетать соколами, мигом, следя только, чтоб внизу никому на голову не наступить да шею не сломать. Удивительно, но все эти новинки уже через пару недель всеми воспринимались так, будто были привычными с измальства. Никакой косности или зашоренности диких древних предков, на которую, бывало, сетовали в тех книжках, что слушал за забором со телефона Лёша-сосед.
Поняв, что связист-кавалерист летит к нашему терему, а не к тем, где спали Глеб и Ромка, я решил «прийти в себя». Раньше времени не хотелось — Всеслав с Дарёной очень ценили эти часы и минуты, когда меня не было рядом.
Были шансы, что помчит дежурный направо, ко Глебову терему, с вестями торговыми. Или поворотит налево к Роминому, с письмецом от Аксулу. Но тот, оскальзываясь на подтаявшем вчера и подмёрзшем за ночь утоптанном снегу, мчал никак не мимо лестницы-всхода в великокняжеский терем.
Всеслав нежно, бережно поглаживал пока не очень сильно, но вполне заметно округлившийся живот жены. Та только что не мурлыкала, прижавшись щекой к его плечу, зажмурив глаза. Я изо всех сил старался ничем не обозначать своё появление «за спиной» князя, но услышал, как изменилось дыхание Дарёны и чуть дрогнули брови.
— Что там, Всеславушка? — тихо спросила она, приоткрыв один глаз.
— Вести примчали, сейчас Гнатка ломиться начнёт. Пойду я, радость моя, досыпайте пока. Солнце только вышло, — еле слышно ответил на ухо жене Чародей, поцеловал её в щёку и в макушку, и поднялся неслышно с ложа, поправив на Дарёне покрывало.
Когда одетый и опоясанный великий князь потянул на себя дверь, следом за ней едва не ввалился Рысь, что в это самое время одной рукой держал перед глазами белую ленточку «телеграммы», читая на ходу, а второй пытался не глядя нашарить дверную ручку. И очень удивился, когда та, негодяйка, надумала от него убежать, повинуясь Всеславовой руке, что тянула с другой стороны.
