В Воин-Враче III читатель погружается в мир взрослых проблем и глубоких решений. Как игрушки, люди разносятся по жизни, портят все вокруг, но опытный воин-врач Всеслав показывает, что справедливость и доброта всегда найдут дорогу. Этот третий том раскрывает новые личности и загадки прошлого, приправленные юмором и трагизмом....
Затем несколько поколений потомков сделали всё, чтобы запутать и изгадить память поколений, перекраивая историю под себя так, чтобы тянуть одеяло было сподручнее, но нашлись, наконец, честные люди, что решили попробовать жить в мире и по чести ещё раз. Эта трактовка, кажется, устроила всех."
"Первым говорил воевода. Чётко, коротко, фактами. В сухом остатке получалось, что через три-четыре недели несколько тысяч, предположительно тоже три-четыре, римских наёмников и идейных ревнителей веры поднимутся по Днепру, чтобы отхватить почти половину Руси.
Лица участников заседания, узнавших последние известия, отличались разительно.
Сыновья отреагировали по-своему каждый: Рома выругался беззвучно и очевидно разозлился. Потому что ждать незваных гостей приходилось со стороны родни будущей жены, а приход их почти попадал на свадьбу. Четыре тыщи дополнительных рыл на бракосочетании — это, конечно, широко и вполне по-княжески. Но этих никто не приглашал и кормить не планировал. И, глядя на старшего сына великого князя, никаких сомнений не возникало в том, что своей нечаянной попыткой расстроить ему свадьбу, папа римский ступил на очень тонкий лёд.
Глеб нахмурился и, судя по движению глаз, губ и пальцев, напряжённо что-то подсчитывал. Он вообще, признаться, частенько этим пугал: все нормальные в моём понимании пятнадцатилетние мальчишки должны были хулиганить, драться, гулять с девчонками.
На лицах сотников гамма эмоций была менее выражена. Там соседствовали закономерное раздражение на то, что всяким тварям не живётся мирно, с некоторой досадой на то, что вместо подготовки к сражению приходилось сидеть на совещании. Я за свою жизнь подобных выражений навидался достаточно.
Патриарх с волхвом, Ставром и Гарасимом выглядели, как родные братья от разных родителей. Совершенно одинаково являя категорическое неприятие внешней политики католической церкви, и явно имея идентичные взгляды на всю эту аферу в целом. Спрашивать их мнения вслух не было ни желания, ни необходимости. И так ясно, что начали бы материться и не успокоились бы, пока не охрипли.
