В большой зал вернулись только два: князь и его воспитанник. Места для них заняты последними участниками сражения, теперь единственным переяславцем среди гостей стал сам великий князь. Все остальные — куда исчезли и вернутся ли, это точно знает только Рысь.
А к обеду следующего дня мы уже принимали «стадион».
Народ свисал с заборолов-городских стен только что не гроздьями. Трибуны, привычные уже нашим, но удивившие гостей «лавки горой», забились стоявшими вплотную друг к другу людьми. Авторитет великого князя по части неожиданных сюрпризов сбоев по-прежнему не давал."
"Сперва вышли мы с Гнатом, с которым вечером хоть немного попробовали погонять мяч. Для меня он был вообще не привычным в сравнении с теми, какими играли мои сыновья в двадцатом веке. Но сам я начинал давным-давно, во дворах и гарнизонах, где, говоря метафорически, пинали многое: от камней и консервных банок, до деревяшек, шапок-ушанок и туго увязанных телогреек.
Вторым номером шоу были парни из «Полоцких Волков». Они как-то пронюхали вчера о тайной закрытой тренировке и обступили нас с воеводой, умоляя научить. Ещё б они не пронюхали — половина же из Гнатовых была. Пришлось делиться мячиком и рассказывать правила. А тут как раз и Ставр прискакал на Гарасиме, в прямом смысле, на рысях, и потребовал начать объяснения заново. Долго, в общем, провозились, но эффект был.
А когда на поле с криками полезли иберийские гости, всем скопом, вместе с князем, что, кажется, орал громче всех, и начали с первых минут вытворять с мячом такое, что и Волки диву давались, я вспомнил Чемпионаты СССР шестьдесят четвёртого и семьдесят восьмого годов.
Стоило только отплыть грузинам, как в Киев потянулись высокие зарубежные гости. Северяне хотели было тоже рвануть из Владимира-Волынского следом за нами, но передумали. Не было у них той привычки к долгим конным переходам по, мягко говоря, очень сильно пересечённой местности. Поэтому все желающие отправились одним караваном по Припяти и Днепру. Дорогих, небывало дорогих гостей встречал, кажется, весь Киев.
