Бывший хирург-травматолог оказывается в теле Всеслава Чародея, легендарного князя Полоцкого. Воссоздав медицинские инструменты и объединив знания древних целителей, герой старается спасать жизни. Но войны, интриги и магические силы угрожают его миссии больше, чем когда-либо.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Воин-Врач IV»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Бывший хирург-травматолог оказывается в теле Всеслава Чародея, легендарного князя Полоцкого. Воссоздав медицинские инструменты и объединив знания древних целителей, герой старается спасать жизни. Но войны, интриги и магические силы угрожают его миссии больше, чем когда-либо.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Бывший хирург-травматолог оказывается в теле Всеслава Чародея, легендарного князя Полоцкого. Воссоздав медицинские инструменты и объединив знания древних целителей, герой старается спасать жизни. Но войны, интриги и магические силы угрожают его миссии больше, чем когда-либо.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И так же тихо указал им на наброски названной дочери, так и не заметившей столпившихся возле неё дядек, продолжавшей увлечённо рисовать. Оскаленный криком рот в бороде. Крошево льда из-под острия конька на вираже. Обломанный крюк клюшки. Замершая за линией границы в рамке тулупа шайба. Мастера во все глаза смотрели на выхваченные моменты игры, застывшие на бересте, не решаясь говорить вслух о том, что новую княжну неспроста в народе считали ведьмой, если и слабее матушки-княгини, то совсем не намного. Всеслав щелкнул негромко перстами, возвращая к себе от ярких контрастных миниатюр их внимание. Постучал ногтём по дереву перил, глядя на Кондрата. Провёл пальцем по чеканке на серебряном браслете-обручье на левой руке, переведя взгляд на Фому. Дождался понимающих кивков и удовлетворённо качнул бородой сам. А через несколько дней хвалил при всём честном народе и их, и красную смущённую Леську, принявшую как до́лжное недавние слова патриарха о том, что редким талантом рисовальщика её наградил Бог. А когда тем же вечером она, робея и заикаясь, попросила дозволения поискать и поучить рисованию способных детишек, начинание одобрил. Только посоветовал и взрослым не отказывать. Ушлый Глебка там же столковался с отцом Иваном о бесплатной аренде одной просторной тёплой избы и расписал сестрице, сколько надо брать со взрослых, а сколько с детей. Вернее, с их родителей, которые только что в очередь не выстроились, чтоб заплатить за то, что их чада переймут науку у само́й княжны, при этом будут в тепле, накормлены и под приглядом монахов.
Всеслав тогда, не удержавшись, разлиновал берестяной лист на квадратики и, как смог, нарисовал в каждом по маленькой картинке: вот лодочку по снегу тянет лошадка с длинной чёлкой. Вот румяная весёлая девчонка что-то говорит двум конникам, стоящим к ней боком. А вот она же на ступенях собора, в нарядном платье и шубке, слушает бородатого старца в высоком патриаршем клобуке. Да, получилось даже не вполовину так похоже, как у неё самой, но узнаваемо. Леся смотрела на свою собственную историю широко распахнутыми глазами, будто переживая всё заново. А на её уроках после этого детишки и старшие стали учиться рисовать первые в мире комиксы.
Те графические истории, что повествовали о жизни и духовных подвигах святых и великомучеников, освящались в Софии. И стоили значительно дороже, получив печать с православным крестом на витом шнурке в нижнем правом углу. Об этом Глеб с отцом Иваном говорил отдельно, не встретив и тени ожидаемого сопротивления новизне и богопротивной мазне, не соответствовавшей иконописным канонам. Среди народа, где читать умела даже не половина, эти «духовные картинки» разом обрели небывалую популярность.
