Будто ничего интересного не увидел. Млада в изумлении качнула головой. Ни тебе расспросов, ни шуточек. И мало-мальского приветствия не удостоилась. Хотя она тоже хороша: так же молчала да рассматривала его, наверное, так же нахально. Даже успела приметить застарелые шрамы на правом боку воина и витую серебряную гривну на шее.
Казалось, знакомство тем и закончится — можно уходить. Однако мужчина заговорил, и в его низком, глубоком голосе неожиданно послышалась улыбка.
— Не знал, что по возвращении меня подстерегает здесь такая приятная неожиданность, — он прошёл к ограде ристалища, взял висящее на ней полотенце и снова повернулся к Младе. — Так вот она какая, нашумевшая вчера криг’хэррэ! Медведь, небось, до сих пор во сне вздрагивает и мамку зовёт. Бедолага.
Едва заметный акцент, как и необычная для здешних мест наружность, выдавали в воине чужеземца. И родича тем верегам, которых довелось видеть накануне. Уже смутно догадываясь, кто перед ней, Млада неспешно приблизилась.
— А я гляжу, все княжеские воеводы шутами подрабатывают в свободное от службы время, — ответила она, остановившись неподалёку.
Кажется, колкие слова вовсе его не задели. Воевода только громко хмыкнул и ещё раз сверкнул на Младу синими, как лазурит, глазами. И вдруг улыбнулся, будто сам себе, но холодно и жёстко.
Воевода махнул перед лицом Млады полотенцем и, когда она встрепенулась, улыбнулся шире.
— Не проснулась ещё? — он обтёр шею и грудь, пристально всматриваясь в её лицо. — Говорю, Хальвданом меня зовут. А ты можешь не представляться. Стражники от ворот меня едва отпустили — уж так о тебе рассказывали. Так рассказывали, что я чуть от восторга прямо на месте не помер.
— Что-то не похож ты, воевода, на того, кто едва не помер.
Хальвдан снова бросил полотенце на ограду и взял меч, повёл могучими плечами, явно красуясь.
— Сочту за похвалу, — он подошёл. Так близко, что это можно было бы посчитать угрожающим… или неприличным. — Уж справедливости ради, коли мне вчера не довелось оценить твоё боевое мастерство, предлагаю сейчас устроить небольшой поединок, — голос верега стал вкрадчивым, будто он не сразиться предлагал, а лечь к нему в постель.
Млада помолчала, чувствуя почему-то острую необходимость испытать его терпение.
— Можно и позабавиться. Я всё равно хотела размяться.
— Позабавиться, говоришь? — в его устах это прозвучало совсем иначе. И по спине пробежал колючий холодок. — Пусть так.
Хальвдан сделал несколько шагов назад, не сводя с Млады насмешливого взгляда.
