В вагоне поезда происходят события, связанные с интригами и напряжением. Хмурые Мехлис и Апанасенко сопровождаются Олей в поездке, где разворачивается политический конфликт на фоне обострения обстановки на Дальнем Востоке. Неопределённые намерения и скрытые мотивы создают атмосферу опасности.
— Зачем вам мой приказ, адмирал? Разве уничтожение предателей не священный долг каждого гражданина?…
— Вы сделайте это, — перебивает его Геринг, — а оформить всё в законном порядке можно будет позже.
— Господин генерал-лейтенант, здесь небезопасно, у тюремной охраны на вышках приказ открывать огонь без предупреждения, — дородный майор едва успевает за седовласым подтянутым генералом, смело вышагивающим в свете фар по направлению к обитым жестью воротам.
— Я — Гейнц Гудериан, главнокомандующий сухопутными войсками, приказываю немедленно открыть ворота! — кричит он в открывшееся зарешеченной окошко.
— Господин генерал, — срывающимся голосом отвечает охранник, — посещение арестованных с девяти утра до трёх пополудни.
Гудериан отходит в сторону под прикрытие кирпичной стены, поднимает руку и резко опускает её вниз. По этому знаку танк Т3, своим корпусом перекрывающий движение по прилегающей улице, вздрагивает, окутывается синим дымом, башня поворачивается назад. Ещё мгновение и лязг гусеничных траков по булыжной мостовой заполняет собой округу, затем глухой удар и тяжёлые ворота падают, открывая вид на внутренний дворик, образованный двумя лучами-корпусами пятиконечной звезды тюрьмы Моабит. Вслед за танком в пролом ринулись пехотинцы, понукаемые отрывистыми командами унтер-офицера.
— Ключи от камер, живо! Да не всех, — бросает генерал бледному как смерть коменданту, дрожащим пальцем на огромный шкаф в углу, — только тех, где содержатся военные.
— Понимаю, понимаю, это в моём корпусе, — бормочет себе поднос он, нанизывая на огромное проволочное кольцо всё новые и новые ключи, — все живы-здоровы, обхождение было самым обходительным…
— Сейчас мы это проверим, — презрительно кивает Гудериан, — веди!
— Слизняк…, — Бош зло бросает телефонную трубку на рычаг, подходит к окну и отдергивает штору, кровавый цвет восходящего солнца освещает открывшуюся панораму большого города.
— Это вы о Кейтеле, Карл? — фон Крупп с довольным видом пыхнул сигарой, — да он такой, будет до последнего ждать пока не определится победитель… полагаю, не долго уже осталось.
— Господа! — в кабинет Боша входит Флик, — только закончил говорить с группенфюрером Вольфом. Геринг сбежал из Берлина!
— Что с Гитлером? — хором выдыхают собеседники.
— О состоянии фюрера Вольф знает абсолютно точно, так как сам в данный момент обеспечивает его охрану: пока никаких изменений, в себя не приходил.