Впрочем, это был новый и чрезвычайно добротный корабль с небольшой осадкой, предназначенный, кроме всего прочего, нести на себе командующего флотилией вместе с его штабом – и поэтому он как нельзя лучше подошел для того, чтобы его ввели в Темзу и использовали в качестве плавучего командного пункта. По крайней мере, это был один из лучших вариантов среди кораблей, обладающих сносной живучестью, а также способных войти в устье Темзы и поднять по ней до Лондона. Еще вчера вечером, бросив якорь неподалеку от Вестминстерского моста, «Свифт» соединился с берегом телеграфным кабелем и телефонными проводами, причем один из проводов вел прямо в Букингемский дворец.
Но в один момент все эти предосторожности оказались ненужными. Зарево яркой вспышки и всплывающий в небеса огненный пузырь показали, что угроза миновала. Впрочем, без ущерба не обошлось. Когда король уже направлялся к выходу, чтобы поздравить со спасением своих верных шотландских гвардейцев, позади него раздался жалобный звон разбитых стекол. Это до Лондона спустя семь минут после взрыва докатилась ударная волна. Впрочем, разбитыми стеклами ущерб не ограничился. Кое-где с крыш сорвало черепицу, которая просыпалась на тротуары смертоносным дождем, и от этого среди уличных патрулей были раненые и даже убитые. Но по сравнению с тем, что могло случиться, эти немногочисленные жертвы были сущей мелочью, не заслуживающей внимания. В королевской шотландской гвардии обошлось без потерь, и спустившийся вниз король первым делом поздравил их и их командира с благополучным избавлением от опасности. В ответ резко повеселевшая шотландская гвардия заверила британского монарха в своей перманентной преданности ему лично и Великобритании вообще…
Побеседовав с гвардейцами, король вернулся к делам и повелел призвать к себе своего временного премьер-министра для того, чтобы разрешить с ним текущие вопросы. Но, как оказалось, после благополучного разрешения инцидента его верный клеврет и сам заторопился на встречу к своему королю. Пока адмирал Фишер пробирался к королевскому дворцу по улицам, не только засыпанным битым стеклом и обломками черепицы, но и заполненным невесть откуда взявшимся ликующим народом, празднующим свое избавление, в Букингемский дворец поступило несколько телеграмм от очевидцев с побережья. Редьярд Киплинг был не единственным паладином, получившим подобное задание, просто он ближе других находился к эпицентру событий.
