– Добрый день, господин Бесоев, – с развязанной бесцеремонностью сказал мой визави, – смотрю я на вас и не верю – неужели вы и в самом деле с той самой знаменитой эскадры?
– Напрасно не верите, господин Димитриевич, – ответил я, – в противном случае я бы тут перед вами не сидел.
– Ну и как там? – вроде бы равнодушно спросил Апис, на самом деле ожидая моего ответа с затаенной надеждой.
– Там плохо, – ответил я, – иначе бы нас тут не было. Плохо именно для России, потому что за счет своего размера она способна держать удар и, переждав тяжелое время, переходить в контрнаступление. Для Сербии положение такое, что вообще хуже не бывает…
– Австрияки? – загораясь гневом, спросил мой визави.
– Австро-Венгрии и династии Габсбургов не существует почти сто лет, – отрезал я, – но тем не менее ненависть к сербам в Европе цветет и пахнет. И эта ненависть не только удел ваших ближних соседей, а также австрийцев и немцев. Вас ненавидят даже Англия с Францией, а ведь с ними сербы рука об руку воевали в двух больших войнах в составе одних и тех же коалиций. Вы мерзкие, гадкие, на вас вешают всех собак даже в том случае, если во время боевых действий одинаковую жестокость проявляли обе стороны. При этом ваши преступления обязательно заметят, а преступления ваших противников – нет. Даже если не было никаких преступлений, вас ненавидят уже за то, что вы не хотите безропотно умирать, когда вас уже списали со счетов, а на самом деле в вас видят этаких маленьких русских, на которых можно выместить все свои обиды и разочарования оттого, что не удалось сломать Большую Россию. К нам они лезть боятся, потому что это равносильно самоубийству; и злость, происходящую от этого факта, вымещают именно на вас.
– И что же – вы, русские, – вспыхнул мой собеседник, – спокойно смотрите на то, как убивают ваших братьев?
– А что мы можем сделать, – спокойно ответил я, – если ваши правители сами отказываются от нашей помощи, потому что их поманили из Берлина, Лондона или Парижа? Что мы можем сделать, если у власти в Сербии находятся люди, стремящиеся привести ее во враждебный нам политический блок; что мы можем сделать, когда ваше руководство само сдает один рубеж обороны за другим и обращается за помощью только тогда, когда остается только полная капитуляция? При этом временные успехи могут так вскружить вам голову, что вы перестаете слушать всяческих советов и непременно влипнете в такое кровавое дерьмо, вытаскивать вас из которого не хватит сил даже у России.
