Жанр
Война на Дунае тяжело задерживает читателя. Десятки раненых и солдат приближаются к госпиталю, где главный врач Егоров суетится, стараясь обезболить всех как можно быстрее. В этом жутком поле боя, полных тел и крови, дыхание становится сильнее.
Рядом с Лёшкой топал Лужин, чуть впереди них мчались пара егерей, ещё несколько человек бежали на одной линии с Егоровым. Со стороны строений хлопнуло несколько разрозненных выстрелов, и потом ударила целая россыпь. Возле самого уха пропела пуля. Один из бегущих впереди егерей словно бы споткнулся и боком рухнул на землю.
– Из окон бьют! – крикнул второй и, присев на колено, прицелился в белённую известью хату.
Грохнул его выстрел. Следом ударили ещё два ружья. А Лужин с Алексеем, ускорившись, уже подбегали к дому.
Бам! Глухо грохнул разрыв гренады в доме, и из его окон вместе с клубами дыма вылетели обтянутые бычьим пузырём рамы.
Бам! Уже звонче взорвалась внутри вторая гренада.
Троица инстинктивно пригнулась, и Алексей выжал спусковой крючок. Пуля ударила одному из беслы в шею, и он, захрипев, упал на колени. Бегущий рядом товарищ выстрелил, и кругляш свинца вошёл с чавкающим звуком в землю, прямо перед головой Алексея.
– Бей гадов!
Рядом протопали знакомые сапоги. Митенька разрядил подаренную ему только недавно фузею во врага и как-то неумело, словно бы палкой, ткнул ею в оставшегося в живых беслы.
«Вот и всё, сейчас его прямо тут и зарубят!» – с ужасом подумал Лешка, вскакивая на ноги.
"Один, второй удар саблей пришёлся по стволу фузеи майора, её ствол качнулся и ушёл вниз. Третий удар должен был прийти уже по самому хозяину. Клинок сверкнул вверху и резко пошёл вниз, прямо в голову глупого русского. Раздался лязг. Подоспевший Лёшка принял саблю на штык штуцера и отклонил её в сторону. Резкий рывок вперёд правой ногой – и боковым разворотом он вбил приклад штуцера в висок беслы.
– Контрольный! – рявкнул Егоров, вгоняя штык в лежащее ничком тело. – Чтобы потом в спину не выстрелил! А где твой штык, раззява?! Какого… ляда ты его палкой гладил балбес?!
– Да я тебя, я чтобы они тебя не убили, – бормотал побелевшими губами Толстой.
Мимо протопала четвёрка егерей, у двоих штыки были красными. Один остановился и приколол шевельнувшегося, простреленного пистолетной пулей, беслы.
– Ладно, оба мы хороши, извини, Митька, погорячился.
