Жанр
Война на Дунае тяжело задерживает читателя. Десятки раненых и солдат приближаются к госпиталю, где главный врач Егоров суетится, стараясь обезболить всех как можно быстрее. В этом жутком поле боя, полных тел и крови, дыхание становится сильнее.
Василий вобрал воздух в грудь, замер и потянул спусковой крючок. Грохнул выстрел, приклад ударил в плечо, а один из коней впереди рухнул на землю.
– Мазила! – проворчал подпрапорщик. – Во всадника ведь бил!
Южаков с Горшковым припустились вперёд. Афанасьев по привычке перезарядился и, не выдержав, тоже засеменил следом.
Егоров бежал по усыпанному трупами коней и лошадей полю к реке. Вместе с ним спешили и все те, кто прибыл сюда из захваченного штурмом села.
– Курт там, вашвысокоблагородие, – проговорил стряхивающий кровь с просечённой щеки Смаков. – Совсем плохой был наш Оттович. Две пули в груди.
– Курт! Курт! – Алексей, не замечая доходившую ему до пояса холодную воду, преодолел реку и пробежал вверх по береговому склону.
– Всё уже, вашвысокоблагородие, отходит господин подпоручик, – тихо проговорил сидящий возле тела Лошкарёв. – Когда его выносили наверх, шептал он что-то. Только вот не разобрали мы чего, во всей этой горячке.
– Курт, Курт, братишка! – шептал Алексей, расстёгивая грязный окровавленный доломан друга. – Ты не умирай, брат, только не умирай! Сейчас, сейчас, ещё немного, перебинтую, кровь остановится и всё хорошо будет.
Веки лежащего вздрогнули, и глаза приоткрылись.
– Льёша, Льёша, – прошептал он еле слышно. – Всё, Льёша, всё, не успеть. Я уходить. Прости…
– Нет, нет, держись, брат, не оставляй меня, не оставляй нас! – прокричал в отчаянье Алексей. – У тебя ещё столько всего впереди, Курт! У тебя сын Егорка. Тебе нельзя уходить, Курт!
– Егорка, сын, – повторил тот, мягко улыбнувшись. – Обещай, что ты будешь жить, Льёша, и рассказать ему всё. Обещай…"
"– Курт! Нет! Нет! – Алексей взял холодеющие руки друга в свои, пытаясь их согреть.
– Всё, вашвысокоблагородие, всё, – прошептал Лошкарёв. – Ушёл он уже, простите, – и стянул со своей головы каску.
Отчаянье охватило Алексея. Как же так?! Такое просто не должно было случиться! Хотелось упасть на землю и взвыть.
– Вашвысокоблагородие, господин полковник, он до последнего с беслы дрался, а потом, когда его на берег выносили, про вас и про сына шептал, – проговорил сидящий рядом егерь. – И ещё, что отомстил он беслы. А вот теперь перед уходом про обещание вас просил.
– Я обещаю, Курт, я обещаю тебе, брат, – прошептал Алексей, закрывая лежащему глаза. – Твой сын – это мой сын, я обещаю, я не умру, Курт, и я воспитаю его хорошим человеком, достойным своего отца.
