Войны Наследников рассказывают о двух враждовавшихся наследниках, прокладывающих себе путь через сибирские дали на поиски силы и власти. В мире, где воздух полон опасностей и скрытых угроз, герои движутся стремительно, словно летающие тенья — стремясь стать теми самыми носителями могущественной магии, о которой все сплетничают и мечтают....
Например, для декора тут был закованный в самурайские доспехи аист с двумя казачьими шашками. «Стиль, шик, гротеск», — как выразилась Фая. А Юрец хотел откусить этому аисту голову.
Я полулежал на огромной подушке, аки шах. Трубецкой сидел в цветастом кресле-мешке напротив меня. Однако, услышав мои слова, он быстро поднялся на ноги и склонил голову.
— Если прикажете, я сразу же выйду из рода.
— Я в курсе. Но я не хочу, чтобы мои люди делали что-то против воли. Я знаю, как многое значит для тебя твой род. Один никчёмный глава рода не перечеркнёт твою любовь ко всему роду.
Владимир медленно поднял голову и пристально уставился на меня. Его глаза на миг даже перестали казаться мёртвыми.
— Внимательно слушаю вас, Ваше Высочество.
— Слушай-слушай, — хмыкнул я. — Есть два пути. Первый ты официально становишься главой рода, а все несогласные с этим Трубецкие и их вассалы, перестают быть несогласными. Мёртвые, как известно, не голосуют.
— Нельзя бескровно, — прошипел княжич и полыхнул настолько концентрированной Жаждой Крови, что я опешил и покачал головой.
Вот тебе и безэмоциональный мужик с мёртвым взглядом.
— Хорошо, — кивнул я. — Будем считать, что план принят.
— Прошу прошения, Ваше Высочество, — подобрался Трубецкой и склонил голову. — Немного вспылил. Вы сказали, есть два пути…
— Моё второе предложение, как я погляжу, совершенно неактуально, — усмехнулся я.
— И всё же, Ваше Высочество, — поднял он на меня глаза. — Прошу вас озвучить второй вариант.
— Хорошо, — пожал я плечами. — Можем не делать перестановки, а ты станешь эдаким серым кардиналом.
— А нынешний глава рода?.. — Трубецкой вновь замолчал, всем своим видом предлагая мне продолжить за него.
— А он будет выполнять всё, что ты ему скажешь, — улыбнулся я. Затем сжалился над своим собеседником, поднёс руку к виску и покрутил ей около виска.
— Вы имеете в виду… — Трубецкой растерялся.
Я тяжело вздохнул и открыто пояснил:
— Контроль разума. Такого уровня, что подконтрольный не сможет пойти против нас. Звучит так себе, согласен, — быстро произнёс я, увидев удивление в «мёртвых» глазах. — Сам не люблю всякого рода контроли. Но зато после такой процедуры подконтрольный будет жить, если, конечно, в дальнейшем станет делать лишь правильные выборы.
