В Воющих Псах одиночества живут не просто животные, а существа, способные испытывать эмоции. Здесь каждый день резко меняется — от тихого уюта до острой неожиданной боли. Начинается эта серия событий с одного непростого дня, когда главный герой впервые осознает, как сильно зависит он от окружения....
Ее интонации, немножко особенные, почти неразличимые нюансы, как у многих людей, интенсивно практикующих разговорный иностранный.
- Дядя Назар, у вас гости? Я вас отрываю?
- Да ничего, дочка, ничего, ты говори, если что нужно.
- Это Элеонора Николаевна, я не ошиблась?
- Ну и слух у тебя! - восхищенно присвистнул Никотин. - Или чутье? Или прознала что-нибудь?
- Слух, дядя Назар, слух, - рассмеялась Настя. - Чутья у меня сроду не было, даже ваш дружок Гордеев это признавал.
Мысль пришла ей в голову неожиданно, и Настя даже не успела как следует обдумать, насколько удобно и прилично ее осуществлять.
- Вы не могли бы аккуратненько выяснить у Элеоноры Николаевны кое-что насчет Шустова?
- А что именно?
Голос Лозинцевой стал быстро удаляться и вскоре совсем пропал, и Настя, понял а, что Никотин вышел из комнаты.
- И зачем тебе это?
- Ну дядя Назар… - укоризненно протянула Настя. - Я же не спрашиваю, почему Лозинцева находится у вас дома, правда? Хоть у меня и нет чутья, но есть здравый смысл, и я понимаю, что если одинокая женщина находится в квартире одинокого мужчины в десятом часу вечера, то по меньшей мере бестактно спрашивать, что она там делает. Но если вспомнить, как она нервничала в вашем присутствии и, боялась поднять на вас глаза, то можно прийти к выводу, что вы произвели на нее неизгладимое впечатление.
- Шмакодявка, - проворчал Бычков. - Ладно, поговорю. Но ты мне пообещай, что, как только мы встретимся, ты мне все объяснишь.
- Не знаю пока. Скорее всего, буду. Сейчас позвоню Городничему, он собирался назначить мне научное рандеву на завтра.
- Значит, завтра придешь ко мне и все расскажешь А я тебе позвоню в течение минут тридцати-сорока. Ты дома?
- Если бы. На Петровке сижу. Так что звоните на мобильник.
