– Она завела мотор и устремилась от меня твёрдой поступью.
Я едва очнулся от гипноза высоких бёдер и крикнул вслед:
– Не сочтите за дерзость, но пришивать я так и не научился.
– Прошу, не бросайте студента в беде. Сорочку мне ещё до экзаменов носить. Мне бы не хотелось огорчать вашего мужа своим неряшливым видом.
Анна развернулась ко мне, и пока её мысли складывались во что-то определённое, ветерок трепал острые концы воротника на белой блузке, привлекая к треугольнику открытой загорелой кожи рассеянное моё внимание.
– Сейчас я думаю о том, – заговорила Анна, – через что предстоит пройти Милеку.
– Вы про следствие? – очнулся я. – Вас проводить?
Она с какой-то тревогой глянула на меня.
– Поднимись ко мне, когда всё кончится.
Прозвучало резко и безапелляционно. Даже поблагодарить не успел.
Из леса на дорожку выкатился Адам, явно поджидавший, когда я останусь один.
– Ты вообще соображаешь, что меня могли убить? – возмутился я.
– Не драматизируй. От соли ещё никто не умирал.
– Вот именно. Думаешь, полиция не вытряхнула из Диксона всё до последней пули? Кстати, кто это был?
Адам равнодушно тронул очки.
– Но в реальности это оказалась Анна Кочински.
– Ещё лучше. Наконец-то, – приободрился Адам. – Я всё ждал, когда она прибудет.
Мои брови взметнулись.
Адам хмуро вперил в меня свои медяшки глаз, увеличенные сильным стеклом.
– Макс, у человека горе. Жена, если она не при смерти, должна приехать и поддержать его.
– Ну, тогда она как-то чересчур быстро приехала.
Белобрысый помрачнел.
– Это в самом деле была она? Тогда ночью?
– Занятно. Но её приезд может ничего не значить.
– Разумеется. – Я пожал плечами. – Нашёл, что хотел?
– Сложно сказать, Макс. Учитывая, что я не знаю, что вообще искал. Полиция давно прошерстила домик и ничего относящегося к убийству не нашла.
– Крохотное пятнышко крови, – медленно изрёк Адам, разглядывая землю под ботинками. – На полу у тахты.
На меня как тень от тучи наползла.
– Кровь Шивон? – спросил я.
– Вероятно, что так, – вздохнул Адам.
Мы с Адамом ютились стоя в конце зала, взирая поверх плотно восседавших дам на доктора Шоннеси, назначенного коронером. Пока он готовил бумаги, до нас доносился шёпот с последних рядов:
– Глядите, как Кочински похудел. Вон, в первом ряду. Говорят, не ест ничего.
– Бедняга. Впрочем, я бы тоже не ела. Пост во имя усопшего ещё не отменяли. Но его костюм слишком коричневый. Я бы носила только чёрное весь год.
– О, и преподобный Лерри здесь.
– Как всегда, в поисках жертвы.