Его голова безжизненно свисала на грудь.
– Вот и убрали Тео со сцены, – ошарашенно выдохнул я. – Дарт ведь…
– Это не мог сделать Дарт. Он сначала с нами сидел, а потом пошёл Диксонов уговаривать.
– Это несерьёзно ведь? – сказал я, стараясь обрести привычный тон. – Розыгрыш, да?
– Макс, ты не видишь, что он мёртв? – сказал Адам, поправив очки.
Адам осторожно прошёл вперёд и остановился рядом с Тео. На склоне слышались шаги – отец Лерри, хрипло дыша, преодолевал последний подъём.
– Он действительно мёртв, – сказал Адам. – Мистер Кочински будет недоволен.
Я повернулся к Лерри. Он был похож на явившегося дьявола, только что в обличье ворона, наблюдавшего за нами с ветвей и вдруг обернувшегося на земле священником.
Мне было страшно, мне внезапно сделалось холодно.
– Тео… – сорвалось с уст Лерри. – Господи, помилуй нас грешных!..
Я думал, он кинется на колени, начнёт читать «Отче наш», а он лишь прошёл к взгорку и встал рядом с Адамом. Две фигуры безмолвно рассматривали истерзанное тело.
Рука Лерри потянулась к шее Тео.
– Что вы делаете? – вскрикнул я.
Священник проверил пульс на сонной артерии Тео.
– Мёртв, – сказал он тихо. – Упокой, Господи!
Я наконец оторвался от клёна и тоже прошёл к кресту. На Тео была набедренная повязка из его собственной майки, стянутой с торса на чресла. И одна стрела пронзила набедренную повязку точно в центре и напоминала дротик от дартса, торчащий из «яблочка». В том месте бледная тряпка в сумраке казалась чёрной. Я еле сдержал подкатившую к горлу тошноту.
– Твою ж… О боже! Ему разрубили яйца! Диксон! – Я заткнулся, вспомнив, что рядом священник. – Зачем вы проверяли пульс? Разве не очевидно, что он мёртв?
Адам покосился в мою сторону. Я схватился за волосы, дёргая за них, чтобы кровь прилила к голове.
– Нужно звать на помощь!
Вдруг послышался глухой стон.
– Да он жив, жив! – вырвалось у меня.
Священник и Адам даже не взглянули в мою сторону. Отец Лерри достал фонарик-жужжалку и, зажимая его в руке, обвёл лучом света взгорок, где мы стояли.
Адам решительно двинулся к склону, противоположному тому, с которого мы поднялись. Лерри с фонариком шёл за ним. Пошёл и я.
В траве, покрытой сгустками крови, лежал труп собаки с торчащей из брюха стрелой. А рядом с собакой пытался поднять голову человек. Это был Диксон. На воротник его светлой заношенной рубашки стекали струйки крови. Глаза были открыты.
Увидев свет, он протянул к нам руку, но снова уронил её.
