— Это все, что я помню, — твердо повторила Вера.
Рида сидела потрясенная и долго не задавала вопросы.
Потом она ободряюще улыбнулась:
— Послушай, хорошо ведь, что ты все вспомнила. Теперь тебя не будут мучить всякие вопросы.
— Ты не знаешь, о чем ты говоришь, — резко сказала Вера.
— Да, не знаю. Зато я точно знаю, что после той ночи ты сильно изменилась. По крайней мере, теперь понятно почему. И теперь ты сможешь это все проработать.
— Мне и до этого прекрасно жилось.
— Никто не говорит, что тебе плохо жилось... Ладно, не будем, — отступила подруга и схватила со столика свой пустой бокал. — Я хочу еще выпить. И тебе советую.
— Я принесу тебе бренди.
— Прости, я не могу. Мне надо уйти.
— Я тебя никуда не отпущу! Ты останешься у меня!
— Нет. Я хочу домой.
— Я беспокоюсь. Я себе места не найду, если ты уйдешь.
— Со мной все хорошо, — улыбнулась Вера и, пройдя в прихожую, взяла с вешалки свое пальто.
— Ты уверена? — Рида слишком хорошо знала подругу, чтобы эта лишенная радости улыбка могла ее обмануть.
— Да. Я завтра тебе позвоню. — Сунула руки в рукава и застегнулась.
— Ладно, — смирилась Рида, нехотя открыла дверь и грустно улыбнулась: — Позвонишь мне завтра?
— Позвоню, — пообещала Вера и ушла.
Она совсем не была уверена, что с ней все хорошо, но одно знала точно: ей нужно уйти. От подруги, от вопросов, от всех этих разговоров. Что-то неизмеримо худшее, чем она уже вспомнила, что-то ужасное выплывало из глубины сознания. То, что сделает ей очень больно.
...Ветки хлестали розгами. Стук сердца громом отдавался в ушах; воздух вырывался из груди короткими, паническими толчками. Она бежала. Потом запнулась и кубарем полетела вниз. Оглушенная, с трудом сделала вдох, затем другой, глотками всасывая сырой запах травы и земли. Пыталась встать, но не успела. Со связанными руками это было непросто. Мужчина, гнавшийся за ней, оказался рядом и схватил ее за куртку. Вера пыталась вырваться. Пыталась позвать на помощь, но вокруг не было никого, кто мог ей помочь. Он ударил ее за дерзость, снова сбив с ног. Удар вышиб воздух из легких. Она не могла дышать, не могла шевельнуться. По щекам бежали слезы страха.
«Еще раз дернешься, и я сделаю с тобой то, что сделал с твоими дружками!»
Грубо подняв с земли, мужик потащил ее обратно. Туда, где на коленях стояли те двое парней, которые прицепились к ним в клубе.
«Они не мои дружки... не мои дружки... я их даже не знаю...»
Сознание уплывало от нее. Смутно доносились спорящие голоса.
