Ярослава взглянула на мужа и заметила, как он мрачно перебирает бумаги. Её внимание было привлечено странным символизмом черновиков: каждому контракту соответствовал отдельный ритуал — будь то устрашение или обряд заговоров. Вечер братаний в доме чёрных волков ощущался не просто мирным, но и напряжённо-агрессивным, словно скрытая опасность таилась за каждой закуткой....
Ноги грешили напоминанием о том, что хотят больше быть в виде силиконового раствора, и не желают выполнять самую основную функцию по поддержанию меня в вертикальном положении. Пошатываясь и проклиная оборотня, перевернувшего всю мою жизнь, добралась до двери в ванную комнату и уже схватилась за ручку, но холодный властный голос заставил замереть на месте.
- Ринат ждёт в своём доме. И ты явишься туда как есть. Пусть знает, что ты теперь моя.
Прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь не упустить едва вернувшийся контроль.
- И так ему всё расскажу, - устало ответила я. - Ни к чему унижать меня ещё больше.
Вздрогнула, когда его руки легли на бёдра, а дыхание обожгло плечи.
- Нет, детка, не расскажешь, - тихо и вкрадчиво сказал он. – Я всё сделаю сам.
Спорить не хотелось. Сдавшись на волю случая, решила отложить планы по осуществлению мести зарвавшемуся и испортившему мне жизнь оборотню на потом.
- Как хочешь, - равнодушно ответила я.
- Но одеться тебе всё же стоит, - продолжил мужчина.
Он вложил в мои руки картонный пакет, а сам вновь удалился из комнаты.
- Яр-р-ра! – донеслось из коридора злобное рычание.
Тяжело вздохнула и принялась доставать содержимое принесённого Яном пакета.
- Что за хрень?!
Чёрный комплект из кружевного бюстье, не обременённого и сантиметром плотной ткани, сотканного из сплошного полупрозрачного кружева с разрезами спереди, таких же бесстыжих чулочков и трусиков, по моим ощущениям не прикрывавших вообще ничего, выпал из моих рук.
- Если не нравится, можешь надеть только платье, - флегматично отозвался Ян, всё так же оставаясь невидимым для обозрения. – Не знал, что тебе ближе по вкусу и взял первое попавшееся.
От такого наглого вранья я даже дар речи потеряла. Некоторое время так и стояла, в бессилии открывая и закрывая рот, пытаясь выдавить из себя хоть подобие звука.
- Время, детка.
