Ярослава взглянула на мужа и заметила, как он мрачно перебирает бумаги. Её внимание было привлечено странным символизмом черновиков: каждому контракту соответствовал отдельный ритуал — будь то устрашение или обряд заговоров. Вечер братаний в доме чёрных волков ощущался не просто мирным, но и напряжённо-агрессивным, словно скрытая опасность таилась за каждой закуткой....
Не помню, сколько ещё раз я повторяла его имя, умоляя и проклиная одновременно. Сознание словно превратилось в нечто несуразное, забывшее, что значит мыслить. Резкие вторжения в моё тело, а затем мучительно медленные секунды до следующего проникновения, стёрли из памяти ощущение времени, реальности, всего, что окружало или было значимо когда-то. Осталась только агония, выжигающая в сердце всё лишнее, разъедающая душу до основания - забирая всё ненужное. И если я когда-то боялась летать, то теперь могла смело заявить, что это был мой самый поразительный и необыкновенный полёт в жизни.
Казалось, я не просто парю в облаках, а могу дотянуться до звёзд…. Неимоверный в своей силе оргазм пронзил тело, ослепляя и обжигая чередой вспышек каждую клеточку моего организма, вынуждая сокращаться внутренние мышцы так болезненно и лихорадочно сладко, что казалось ещё немного, и я потеряю сознание.
Наверное, отныне частный самолёт альфы чёрных волков будет моим самым любимым транспортом.
Позже, уткнувшись лицом в его плечо и обхватив засыпающего мужчину руками и ногами, я ещё долго приходила в себя. А в голове была лишь одна мысль – пусть моя жизнь и вышла не такой, какой можно пожелать, как же мне чертовски повезло, что в ней есть Ян.
- Люблю тебя, - сказала самой себе вслух, уплывая в сон. – Никогда никого не любила по-настоящему, а тебя люблю.
Глава 18
- Ещё раз вот так, и я точно умру, - простонала вслух, с третьей попытки поднимаясь с постели.
Каждая мышца так и ныла, словно только что завершился дальний спринт в моём исполнении. Самолёт уже зашёл на посадку, а я только проснулась. Уже одетый в синие джинсы и чёрную футболку Ян лишь довольно ухмыльнулся на моё изречение. Оборотень сидел на диване, закинув ногу на ногу и пил чай. На столике рядом стоял пластиковый поднос с булочками и ещё одной кружкой.
Хотела отпустить какое-нибудь ехидное замечание в адрес самодовольного кобеля, но желудок требовал утолить голод, потому пришлось поставить в приоритет путь до завтрака. Обернувшись в одну из простыней, так и храня молчание, съела всё что было, краем глаза замечая, как Ян улыбается, глядя на мой аппетит. Ещё бы! После такого марафона, что он мне устроил, не поесть было бы приравнено к смертельному исходу.
