Автор
Я во сне родила здорового мальчика, несмотря на ощущение необыкновенной боли. Внезапно я утонула в паре, от которого воздух казался свежим и теплым. Пропахшись родовой атмосферой средневековья, я видела окружающие детали — непонятное платье и приглушенные фигуры.
Поставил рядом со мной, кинул чистый кусок ткани. — Вам надо уходить, лес полон серых, они явно кого-то ищут.
Я вспомнила сон, как рву серых волков. А если это не сон? И я случайно выжила, хотя явно должна была умереть от отравленной стрелы.
— Они нас ищут, но сможем ли мы уйти? Да и куда? — я смазала рану, и замотала её тканью. Собрала грязное, и закинула в огонь.
— Ближайший замок — это жилище белых волков. Непонятно, что делают на их территории серые, это же откровенное неуважение и призыв к войне, — мужчина быстро натер кроликов специями, надел на железный прут и сунул в печь.
— Как тебя зовут?
— Мейе.
— Ты какой зверь? — смотрела на него, не особо понимая, как вообще можно отличить одного от другого. Серые, белые…
— Нет у меня зверя. Больше нет, — он вздохнул. — Я — из красных волков…
— Прости, я не особо все это понимаю. И ничего не помню… — мне стало неудобно.
— Ты точно — не отсюда. Вроде волчица, но странная, вернее, твой зверь не простой.
— Откуда ты это знаешь? Почему живешь здесь? — мне стало страшно. Вроде, нашла островок безопасности, и тут опять какая-то опасность.
— Много живу… А эта полоса леса — нейтральная, между стаями. Меня не трогают, потому что я никому не нужен…
— Когда нам надо уходить? И куда… — я понимала, что против стаи волков не выстоять, и надо искать защиту там, где ее точно смогут дать.
— К белым. Самок они защищают и берегут. Серые слишком вольно себя ведут, и с чужими самками обращаются, как с добычей…
Я поежилась: в лесу, одна, с младенцем... и в средневековье, где женщину считают законной добычей.
— Уходить нужно сегодня ночью, серые все ближе и ближе к границе стай. Как бы не было беды…
Задумчиво посмотрела на огонь в печи. Попаданкам обычно везет сразу, ну, по крайней мере, в тех книгах, что я читала.
— Думаю, я смогу идти, — вздохнула я. — Мне бы корзинку для сына. Обувь, вроде бы, целая, — подняла с пола высохшие сапоги.
— А оборачиваться не можешь еще? — он окинул меня взглядом.
— Я даже не знаю, как это делается… — отвернулась от него. Его взгляд обжег мое оголенное плечо.
