Автор
В межзвёздном пространстве человечество расцветает всего лишь в пяти системах, а то и в шести. Этот молодой исследователь занят уничтожением недоразумений галактики Млечный Путь от нечеловеческой насилием интеллекта. Кропотливая работа кажется бесконечной.
— Со мной останется, здесь… Раз он тебе так на нервы действует и работать мешает… — отозвался Кукушкин, не открывая глаз.
— Ну и хорошо! — я улыбнулся.
— В общем… Работайте! А я, как смогу, доберусь к вам… — сонно напутствовал меня мэр.
— Всё, я пошёл? — уточнил я.
— Да иди уже! — всё ещё с закрытыми глазами отмахнулся Кукушкин, поудобнее устраиваясь на своём стуле. — Завтра перед выходом меня дождитесь… Речь толкну… Надо…
— Хорошо. Спи, Иваныч… — не стал я спорить.
И прикрыл захрапевшего мэра одеялком, которое обнаружил в углу кабинета.
Судя по явно не новому одеялку, он и спит тут же, на работе. И хорошо, если хотя бы пару часов за ночь.
А уже по пути в лагерь группы я подумал, что опять пробыл в Алтарном совсем недолго. И, как всегда, причины не сидеть на месте были веские…
Вот только на этот раз, впервые за все экспедиции и походы, у меня не было уверенности, что всё получится… Но и это я надеялся преодолеть.
Нельзя сомневаться! Действовать надо!
Глава 5
Натурально, снова в путь
Дневник Листова И.
Пятьсот тридцать второй день. Медленное выступление."
"Выходили без особой помпы. Зато большей частью своей немаленькой группы. И это, само по себе, привлекло внимание горожан. А ещё мы явно выгодно отличались выучкой и организацией. Не забылась и наука Костромы, и жизненные пендели, которые мы с нашим активным образом жизни регулярно получали.
Двигались колонной по четыре человека в ряд. Женщины, пусть и вооружённые — в центре.
А ещё нам удалось договориться с Джошуа на два дополнительных фургона. Если честно, помог в этом большей частью отец Фёдор. Поначалу-то латиносы ни в какую не хотели выделять лишние фургоны: и без того большинство было распределено по работам…
Что уж там батюшка объяснил Джошуа и его ближникам — не знаю. Но в итоге, помимо двух фургонов, загруженных телеграфным проводом, у нас было ещё два, заваленных нашим добром. И всё равно не хватило. Пришлось уже людям тащить за собой десяток длинных скрипучих телег, которые на бездорожье должны были превратиться в волокуши.
Сначала, правда, была сцена прощания с теми, кто остаётся… Больше всех грустили бестии, обиженные тем, что их с собой не берут. Ну и Кострома, которой очень не хотелось ни оставаться за старшую, ни воспитывать Русого, Хромую и Шрама, пока нас не будет.
А потом, уже на выходе из города, с нами попрощался Кукушкин. И, как и обещал, толкнул воодушевляющую речь.
