Две девушки, две судьбы, одно место — Волчий Лог. Ника и Инга вынуждены выбирать между местью и прощением, между прошлым, которое не отпускает, и будущим, которое еще можно построить. Смогут ли они преодолеть тени старых грехов и найти путь к новой жизни?
Скоро будет с нами, — быстро ответил Генка и приглушенно добавил: — Все, не могу говорить.
Я услышала, как ему что-то сказал Литов, и связь прервалась. Господи, только бы у них все получилось! Только бы Нику нашли!
Я прижала телефон к груди. В душе боролись страх и надежда.
— Мам! А ты чего на улице стоишь?
Голос сына заставил очнуться. Никитка выскочил из калитки в накинутой наспех куртке и схватил меня за руку.
— Мы тебя ждем, а ты все не идешь, — тараторил он. — Пойдем скорее!
— Мы?
— Ну да, мы со Стасом, — довольно выдал сынка и потянул меня к дому. — Идем!
У меня внутри все оборвалось. Какая нелегкая принесла этого проклятого волка? И именно сейчас, когда в душе и так раздрай!
— Что ты здесь делаешь? — войдя на кухню, уставилась на Брягинцева. Выглядел тот так, будто занимал свое законное место и не собирался никуда уходить. — Я тебя не приглашала.
— Я обещал Никите, что мы доиграем, — спокойно ответил Стас. — А свои обещания я привык выполнять.
Он положил руки на стол и смотрел на меня со своим обычным безразличием. Как всегда, уверен в собственной правоте и делает то, что хочет, не принимая в расчет чужие желания и мысли.
— Значит, держишь слово?
— Всегда, — лениво кивнул Брягинцев.
В глазах его промелькнула непонятная эмоция. В душе что-то дернулось в ответ. А может, мне просто показалось. Эх, выгнать бы сейчас этого наглого волка! Но я глядела на него и понимала, что не могу. Ник мне этого не простит.
— Ма, а ты нас покормишь? Я котлеты разогрел, — сиял улыбкой Никитка.
Господи, ну почему мой сын потянулся именно к Брягинцеву? За что мне это?
— Покормлю, — ответила Нику и открыла воду, собираясь вымыть руки.
— Я сумку привез, разбери, — небрежно сказал Стас.
Выглядел он так, будто между нами никогда ничего не было — ни той волчьей ночи, ни густо сыплющего снега, ни выскакивающего из груди сердца.
— Нам не нужны подачки, — отмахнувшись от горько-сладких воспоминаний, резко ответила я. — У нас все есть, чужого нам не надо.
Вот так. Стас — чужак, ему не место в моем доме.
— Гордость свою другим показывать будешь, — ровно произнес Брягинцев, но в голосе его прозвучала сила. — Мне она без надобности.
Он снял с подоконника большой пакет, поставил на стол и принялся выгружать из него какие-то яркие коробки, свертки, пачки.
— Мам, смотри, икра! — восторженно ахнул Никитка, а у меня внутри все перевернулось.
