Ника выглянула в окно и невольно застыла: все вокруг казалось зловеще-жизненным — тени деревьев, мерцающие озера на заднем фоне, даже вода в чашке напоминала потемневший череп. Волчий лог — это не просто место, где ты встречаешься с самим собой в темноте ночи. Это таинственный ужас, который окутывает тебя до самого дыхания....
Мне хотелось… А, сама не знаю, чего мне хотелось, но разбираться со своей загадочной душой было некогда. Нужно было срочно сматываться.
Оказавшись рядом с забором, прислушалась и осторожно двинулась вдоль бесконечной бетонной стены. Должна же в ней быть хоть какая-то лазейка?
Непонятная дрожь не проходила. Она прокатывалась по позвоночнику жаркой волной, отзывалась покалыванием в кончиках пальцев, бродила по телу хмельными пузырьками. Похоже, наркотик мне вкололи убойный, не иначе, слишком уж ощущения странные…
Я ползла, молясь всем святым, чтобы нашелся хоть какой-нибудь выход.
Взгляд зацепился за небольшую щель между плитами. Вверху она была узкой, а вот внизу, у самой земли, расширялась, и если попробовать подкопать снег, то мне, с моим бараньим весом, возможно удастся вылезти наружу."
"Я прикинула размеры, кивнула сама себе, «благословляя на подвиг», и принялась лихорадочно разгребать сугроб.
Душу охватила радость. Осталось совсем немного! Воодушевленная близкой свободой, я ускорилась, не обращая внимания на сломанные ногти и боль в израненных острыми льдинками руках. Сейчас, еще чуть-чуть…
— Далеко собралась?
Грубый голос, раздавшийся за спиной, заставил вздрогнуть и выругаться.
Хотя, какая я волчица? Ни разу не перекидывалась. Даже не знаю, как это делается. И жила всю жизнь среди людей, до сих пор к волкам привыкнуть не могу.
Резко обернувшись, увидела знакомую гнусную рожу.
— Зачем вы меня похитили? — спросила, глядя в пустые рыбьи глаза. — Вам что, выкуп нужен? Я заплачу. Сколько?
— Заплатишь? — тонкие губы искривила неприятная ухмылка.
— Тогда что вам нужно? — я поднялась и оперлась о стену.
Дрожь внутри не проходила. Она становилась все сильнее, руки мелко подрагивали, и похититель это заметил.
— Не трусь, не трону, — неприятно осклабился он. — Ты мне без надобности. А вот муженек твой…
Сердце зашлось болью. Тело скрутило тугой пружиной, выгнуло, скорежило.
