Ника выглянула в окно и невольно застыла: все вокруг казалось зловеще-жизненным — тени деревьев, мерцающие озера на заднем фоне, даже вода в чашке напоминала потемневший череп. Волчий лог — это не просто место, где ты встречаешься с самим собой в темноте ночи. Это таинственный ужас, который окутывает тебя до самого дыхания....
— Как впечатления?
— Наш лучше был, — откусив большой кусок, пробубнил Ник. — Тот огромный, и картин этих столько, что не запомнишь. У меня от них в голове все перемешалось.
Да, рановато Елена Витальевна малышей в Третьяковку повезла. Им бы в кино или в цирк, а не высоким искусством любоваться.
— Чадов с вами был?
— Ага. И трое охранников. Они с каким-то дяденькой на входе в музей столкнулись, тот тоже с охраной шел, только у него их человек восемь было. Все в черных костюмах и с рациями. Линка говорит, это потому, что он олигарх.
— Как?
Мне стало не по себе. В сердце снова тонко зазвенела тревога.
— Будто он меня знает, — ответил Ник.
— Как он выглядел? — уставилась я на сынку. Руки крепко сжали руль. — Молодой, светловолосый?
— Не, старый и седой, — покачал головой Никитка, и у меня от сердца отлегло, а сын тут же спросил: — Ма, а у олигархов всегда охрана? А почему у Стаса нет? Он ведь тоже олигарх? Я сам слышал, Петькин папа его так называл.
— Стас не олигарх, сынок, — ответила я и постаралась сменить тему. — Тебе из картин какая-нибудь запомнилась?
— Ага, — кивнул сынка. — Одна. Большая такая, с абрикосами.
Я задумалась. Это что же за абрикосы такие? В голове забрезжила смутная догадка.
— Там еще девочка была нарисована, — добавил подробностей Никитка. — А перед ней тарелка с абрикосами.
— Это персики, Ник, — скрыв улыбку, посмотрела на сына. — А картина так и называется: «Девочка с персиками». Ее художник Серов написал.
— Все равно, скукота, — скривился сынка. — Зато потом мы по Красной площади гуляли, вот там здорово было, — он откусил от бутера еще один большой кусок и спросил: — Ма, а Стас сегодня дома?
— Нет. Он предупредил, что на пару дней останется в Москве.
Ник отложил бутерброд.
— Почему? — серые глаза требовательно уставились в мои. — Он же теперь с нами живет. И он обещал вернуться.
— Никит, у Стаса сложности по работе возникли. Как только он с ними справится, сразу приедет.
— С ним все хорошо? — пытливо посмотрел на меня сын.
Да, интуиции моему Никите не занимать. Чувствует, что не все так просто.
— Конечно. Вечером он позвонит, и ты сам у него спросишь.
Я старалась говорить как можно убедительнее, хотя сама этой убежденности не испытывала. Стаса вызвали среди ночи. Один звонок, пара слов — и мой муж мгновенно собрался, кинул сумку в машину и уехал. А я осталась наедине со своими мыслями и страхами.
