Ника выглянула в окно и невольно застыла: все вокруг казалось зловеще-жизненным — тени деревьев, мерцающие озера на заднем фоне, даже вода в чашке напоминала потемневший череп. Волчий лог — это не просто место, где ты встречаешься с самим собой в темноте ночи. Это таинственный ужас, который окутывает тебя до самого дыхания....
— А вот и наш батяня пожаловал! Здорово, Барс!
Под потолком коридора горела только одна маленькая лампочка, и в ее тусклом свете он с трудом разглядел высыпавших ему навстречу парней.
— Здорово.
Он обвел взглядом серьезные лица, и на душе, впервые за последние полдня, стало легче.
— А мы уже заждались, — хохотнул Сотник. — Два часа тут маемся, размяться охота.
— Разомнетесь, — кивнул Стас. — Все еще впереди. Где бумаги? — повернулся он к Кроту.
— Пошли в комнату, — ответил тот и нырнул под низкую притолоку.
Стас вошел следом, окинул взглядом просторное помещение и усмехнулся.
— Хэллоу, босс! — не снимая наушников, дурниной проорал Дротик.
Худой, маленький, дерганый, с улыбкой от уха до уха. Паяц… Стас приветственно поднял руку.
— Тут все бумаги, — Крот, не обращая внимания на малого, протянул ему пластиковую папку.
— И много… нагадил? — спросил он.
Серый пластик, как гадюка, неприятно холодил пальцы. В душе снова заворочалась темная волна, и волк грозно рыкнул, подталкивая его к действиям, заставляя отбросить мысли и отдаться инстинктам. Мир вокруг подернулся красной пеленой.
Он задушил в себе ярость, легко усмиряя своего хищника.
Черт! Если бы еще пару месяцев назад Стасу сказали, что он будет так относиться к абсолютно чужому мальчишке, он бы не поверил. Разве можно чувствовать то, что он чувствует? Разве так бывает? Стас до сих пор помнил, как впервые увидел Никитку. Он тогда специально пришел к Инге, хотел застать ее врасплох, лишить того холодного равновесия, которое бесило его до чертиков, вывести из себя.
— Так что с младшим Строевым? — отвлекшись от воспоминаний, спросил он. — Много жертв?
— Немало, — хмуро ответил Крот. — Сам посмотри.
