Ника выглянула в окно и невольно застыла: все вокруг казалось зловеще-жизненным — тени деревьев, мерцающие озера на заднем фоне, даже вода в чашке напоминала потемневший череп. Волчий лог — это не просто место, где ты встречаешься с самим собой в темноте ночи. Это таинственный ужас, который окутывает тебя до самого дыхания....
Как она бедрами восьмерки выписывала! Не отказался бы еще разок посмотреть…
Перед глазами мелькнуло яркое воспоминание: обтянутый джинсами аппетитный зад, завязанная под грудью рубашка, смешные косички.
Мля… Нашел, что вспоминать! Под этими косичками мозгов ни грамма нет.
— Егор Николаевич, да она на всю голову больная! — словно подслушав мои мысли, затарахтел Сотник. — Представляете, уставилась на меня и спрашивает: — «Чего вылупился?». Это среди ночи-то! Другая бы уже верещала от страха, а эта — хоть бы хны.
— Витя, не пытайся оправдать свою неудачу. Я вам что велел? Чтобы к Новому году этой особы здесь не было. А вы?
— Так до Нового года еще два дня, — подал голос молчавший до этого Родька.
— И?..
— Мы постараемся, — вразнобой ответили мальчишки.
— Ответ неправильный."
"Покачав головой, внимательно посмотрел на молодняк. Стоят, вздыхают, на лицах растерянность, от былого азарта ничего не осталось. Неужели не смогут с девчонкой сладить? Может, Сэма к ней отправить?
Почему-то эта мысль вызвала резкое отторжение.
— Ну? — посмотрел на парней.
Те переглянулись и замялись.
— Даю вам сутки. И чтобы послезавтра духу ее здесь не было.
Мальчишки молча кивнули и потянулись из кабинета, а я раздраженно покосился в окно.
Проклятый старик! При жизни ехидной был, и после смерти изловчился подгадить.
Где он только откопал эту девчонку? Сроду бобылем жил, ни баб, ни детей, ни прочих родственников.
Вспомнился въедливый взгляд деда Митяя, презрительно поджатые губы, обещание устроить всем сюрприз. Что ж, ничего не скажешь, устроил.
Как от Генки услышал, что у нас гости, сам решил посмотреть, что за птица такая. А уж когда девчонку эту посреди поселка увидел, сразу почувствовал какой-то подвох. Сидит на чемодане, по сторонам озирается, глазищами своими сверкает и перчатки в руках комкает, волнуется.
Хотя, если судить по мерзкому характеру, тут бы и сомнений не возникло. Два дня меня динамит. «Мой дом не продается!»
Я рассерженно хмыкнул. Дом… Не дом, а куча хлама. Снести его и забыть.
