Ника выглянула в окно и невольно застыла: все вокруг казалось зловеще-жизненным — тени деревьев, мерцающие озера на заднем фоне, даже вода в чашке напоминала потемневший череп. Волчий лог — это не просто место, где ты встречаешься с самим собой в темноте ночи. Это таинственный ужас, который окутывает тебя до самого дыхания....
Окна его горели приветливым желтым светом, и мне ужасно захотелось заглянуть в них и посмотреть, как живет та незнакомка, которую я видела утром. Наверное, у нее большая семья, муж, дети. Вон, санки у забора стоят, а рядом с ними футбольный мяч валяется.
Я представила, как все семейство собирается за круглым, покрытым разноцветной скатертью столом, как весело смеются малыши, как…
В этот момент, прервав мои мечты, к дому подъехала знакомая уже ярко-красная «Калина», и из нее вышла та самая девушка в короткой кожаной косухе и узких джинсах.
Любопытство заставило меня приподняться на цыпочки и вытянуть шею."
"Я успела разглядеть очищенный от снега двор и красивый кованый фонарь, болтающийся над входом, а потом ворота закрылись, отрезая от меня и незнакомку, и жизнь соседского дома, и вскоре я услышала щелчок дверного замка и звонкий мальчишеский крик.
— Мам, ну наконец-то! Я уже заждался!
— Не стой на холоде, иди в дом, — донесся до меня негромкий мелодичный голос.
— Я тебя подожду.
— Никита, я кому сказала? Марш в сени! Я машину в гараж загоню и приду.
В ответ раздалось какое-то невнятное бормотание, грохнула дверь, и послышался звук мотора. А потом все стихло.
И мне стало грустно. Кусочек чужой жизни, мелькнувший всего на миг, заставил остро почувствовать свое одиночество.
— Волчок! — не желая грузиться ненужными мыслями, громко позвала я, но вредный пес и не думал отзываться.
Постояв для порядка еще пару минут, вернулась к дому, оставила миску в сенях и захлопнула за собой дверь.
***…Кровь была повсюду. На полу, на стенах, даже на стеклах окон. На уцелевших стеклах. Большая часть осыпалась осколками, и сейчас хрустела под моими шагами.
Кровь казалась неестественно темной, и ее было так много, что я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Рука взметнулась к губам, душа на корню зарождающийся крик. Нельзя. Нельзя шуметь.
Я давилась слезами и осторожно ступала по скользким плитам, понимая, что сейчас увижу, и одновременно надеясь, что не увижу ничего из того, о чем кричала душа. Это все сон, кошмар, неправда… Этого не может быть на самом деле. Только не со мной. Только не с нами…
***Ночью поднялся ветер, и в доме похолодало. Сквозило из всех щелей и даже из-под пола.
Я закуталась в одеяло и пыталась согреться. Тщетно.
