Волчья хватка открывает двери к незнакомому миру, где каждый движение кажется напряженным прыжком на батуте, будто ты летишь по воздуху. Сплетаясь с чувствами долгого тренировочного затравленья, волна щемящего удовольствия и лёгкой боли пробирается через тело героя, заставляя его ощущать себя необычайно живым и в то же время почти пьяным от собственной силы....
— Погоди до утра и приходи на ристалище. Там и простимся, прежде чем задавит меня Нирва.
— Вот, возьми, — она достала из сумки рубаху и пояс аракса. — Гайдамак прислал… Принять просил дар, во искупление вины.
— Но завтра все узнают, чей это наряд.
— То будет завтра… А это — от меня, на всякий случай.
Оксана положила поверх одежды небольшой, узкий засапожник, только что откованный и ещё горячий. Сама же погасила пальцами свечу и ушла в кромешную, холодную тьму.
Он подержал в руке ухватистый, проворный нож, попробовал пальцем лезвие и сломал с сожалением, засунув между брёвен сруба…
Поединок был назначен на том же ристалище, где когда-то Ражный сходился на потехе с боярым мужем.
Зимой он тоже входил в раж, но не летал — рыскал по земле волком.
И сейчас было время воспарить над ристалищем, быть может, в последний раз, по крайней мере, в этом году; и не смутили, не удержали бы его сидящие на ветвях араксы и иноки, как вороньё, слетевшиеся позреть на поединок. И пока не привезли из Сирого Урочища верижного соперника, можно было кружить в холодном осеннем небе, поднимаясь выше чёрных дубовых крон с замершими на них птицами.
В судных поединках, которые назывались ещё Пиром, не всегда соблюдались обычные правила схватки; чаще всего бой начинался с сечи и длился до победы, то есть до смерти одного из поединщиков.
