Волчья хватка открывает двери к незнакомому миру, где каждый движение кажется напряженным прыжком на батуте, будто ты летишь по воздуху. Сплетаясь с чувствами долгого тренировочного затравленья, волна щемящего удовольствия и лёгкой боли пробирается через тело героя, заставляя его ощущать себя необычайно живым и в то же время почти пьяным от собственной силы....
Раб опомнился, когда стоял на коленях и обнимал дерево.
— Что? Зачем? Зачем это? — испуганно завращал глазами.
— Хочу освободить тебя, — спокойно вымолвил тот и достал нож.
— Не надо!.. Не делай этого! Ну в чем я провинился?!"
"— Не бойся, я только побрею. И сдам. Слышишь — за тобой летят.
Кудеяр послушал гул вертолёта, чуть расслабился.
— Вы не сдадите меня. Не сможете.
Без всякой суеты Ражный поправил на оселке лезвие ножа, подступил к Кудеяру и стал срезать бороду. Тот не противился, подставлял лицо и при этом все-таки пытался поймать взгляд.
— Я и сам хотел побриться… Но приятнее, когда тебя бреет сам президент. Только зачем это вам?
— Это не мне — тебе, — объяснил тот. — Чтобы твой нынешний образ соответствовал старым фотографиям.
— Все равно не сдадите, — уверенно произнёс невольник. — Или я ничего не понимаю в людях… Как вы считаете, я хороший психолог?
Ражный молча срезал крепкий и густой волос: диалог с рабом должен был вести приближающийся вертолёт. Тайного постояльца на базе и в охотугодьях никто, кроме Витюли и егерей, не видел, а Кудеяр больше всего боялся чужого глаза, точно зная, что свои дорожат работой в клубе и никогда не пойдут против воли президента, не выдадут.
Быстрее раба на гул вертолёта среагировал волчонок, упакованный в куртку, — заворочался и негромко заскулил. Ражный срезал бороду и принялся брить насухую. Волос трещал под лезвием, как проволока, у Кудеяра от боли наворачивались слезы, но он терпел и вострил ухо на хлопающий звук Ми-2.
— Вы не сдадите меня, — уже тоном внушения вымолвил он.
Волчонок вдруг перестал скулить и начал грызть брезент, сердито урча. Вертолёт рыскал над старым вырубом в полукилометре и так низко, что ветерком нанесло запах сгоревшего керосина. Президент выбрил щеки, схватив раба за волосы, оттянул голову назад и скребанул по горлу.
— Пощади, — сломался Кудеяр и, опасно двигая головой, попытался поцеловать руку с ножом.
Ражный дёрнул его за шевелюру, задирая подбородок, но в Кудеяре уже проснулась дикая, неуправляемая сила страха — рванулся так, что в кулаке остался пучок волос.
— Сам откушу, смотри! — высунул язык и сжал зубы. По губам заструилась кровь.
Вертолёт заламывал круг, завалившись набок в противоположную от ельника сторону — иначе бы уже заметили людей на земле.
