Волчья хватка открывает двери к незнакомому миру, где каждый движение кажется напряженным прыжком на батуте, будто ты летишь по воздуху. Сплетаясь с чувствами долгого тренировочного затравленья, волна щемящего удовольствия и лёгкой боли пробирается через тело героя, заставляя его ощущать себя необычайно живым и в то же время почти пьяным от собственной силы....
— Слыхала же, орёт…
Она тряслась, обнюхивая липкого волчонка, однако не сопротивлялась, а он без всяких прелюдий вцепился в собачий сосок и зачмокал, поддавая мордой вымя. Витюля почти торжествовал, подстраховывая, чтобы сука случайно не прихватила подкидыша зубами. Один за одним он опустошил все шесть сосков, ещё раз прошёлся по этому кругу, дотягивая последние капли молока, и когда Герой лишь чуть ослабил свою руку на ошейнике, Гейша вдруг дотянулась до зверёныша и принялась вылизывать его с той же старательностью и полным отсутствием зла или брезгливости, будто своих щенков.
Не успел Витюля ещё по достоинству понять и оце-нить, что произошло, как насытившийся мурлыкающий зверёныш внезапно изогнулся и благодарно лизнул собачью морду…
А его отец, бродячий волк-одиночка, оплакав погибнувшее семейство, вышел на разбойную дорогу.
Первый сигнал охотоведу пришёл в тот же день, после охоты на логове: из бывшего колхоза, а ныне захиревшего товарищества, расположенного в охот-угодьях клуба, по телефону сообщили, что средь бела дня матёрый волк выскочил на пастбище, где бродили без пастуха остатки дойного стада, и уложил трех коров и телку, а ещё нескольких покусал.
Зарезал по-бандитски, просто так, не съев и куска мяса. И людям ничего не досталось, поскольку скот пасся бесхозно, и когда нашли коровьи туши, они уже вздулись на жаре.
Баруздин знал, чья это работа и кто виновник, поэтому вечером помчался к Ражному.
— За скотинку-то заплатить придётся, Сергеич, — мягко сказал он. — Иначе товарищество по судам затаскает.
К тому времени Ражный уже разослал егерей по округе в погоне за матёрым. Двое из них были хорошими волчатниками, брали зверей на вабу, и была надежда, что волк откликнется: тоска по возлюбленной — она и у зверя тоска.
— Сам-то что сидишь? Тебе сейчас дневать-ночевать надо в лесу.
— А вот сейчас и пойду. — Ражный взял ружьё, ламповое стекло и подался по просёлку, но не за матёрым, а на встречу со своим тайным гостем.
Колеватый уже поджидал его на вчерашнем месте и выглядел значительно увереннее — источал добродушие, радовался местной природе.
