В заснеженных равнинах лютит мороз, и вот там-то мир становится напряженно острый. Ловчие иноки с табуном ждут под унывным свинцовым небом, их дух пропитан потом от ночей в бане и насыщенных земляными кострах. В сумерках они покрываются навозом для полного стирания запаха человека, но всё не помогает: ужасный волк до смерти старается их выявить среди ночи, заставляя жеребят залегать в плотном кругу....
Наверное, её вершину венчал скальный останец, который, развалившись, снёс прилепленные друг к другу строения и отдельно стоящие башни. Потом уже вырос лиственный лес, спрятал следы погрома, хотя и до сих пор в сараях и просто на склонах у ручья валяются почерневшие и замшелые конские кости. А если здесь было много лошадей, значит, когда–то существовала дорога или тропа. Сейчас же гора выглядела безжизненной, если не считать стайки козлов, вспугнутых Молчуном и стоящих, как мишени, на высоком уступе скалы.
Ражный брёл за волком вдоль подножия, иногда заглядывая в развалины, уцелевшие хотя бы наполовину, где можно было если нежить, то спрятаться от дождя. Такие места были, но, судя по навозу, там прятались горные козлы и, как ни странно, — птицы. Он ещё из далека приметил снесённую наполовину башню с деревьями, а если они росли, значит, была какая–то кровля. И волк повернул к ней же, причём с предупреждающей оглядкой на вожака.
"В это время Вячеслав уловил запах дыма, нанесённый ветерком, и тоже присел за камень. Видимые три стены башни входа не имели, кладка из дикого камня была искусной и казалась монолитной, с чётко очерченными углами. То есть проникнуть в неё можно было или от крутого склона горы, или через кровлю с угнетёнными, раскидистыми деревами.
Молчун остался в засаде, а он подобрался к стене, осторожно заглянул за угол: входа не было и в четвёртой стене. Эдакий домик без окон и дверей! Но явно жилой, поскольку дымок наносило с кровли. И ни лестницы, ни шеста, ни другого приспособления, чтобы подниматься на четырёх метровую высоту.
Неужто и в самом деле Белая Дива летала?.. Вячеслав обследовал стены, однако никаких следов не нашёл, — слишком уж неловко каждый раз карабкаться по едва выступающим камням, тем паче спускаться.
Если бы не главотяжец, он бы не раздумывая рискнул подняться наверх, благо что в пограничном спецназе в лёгкую штурмовал и не такие стенки. Однако сейчас не мог проложить мысленный путь даже на метр выше своего роста — темнело в глазах.
