Вячеслав Ражный нарушил устав тайного ордена русских воинов, отказавшись убить своего волка. За это его ждёт суровое испытание в Сером Урочище — месте, где каждый должен пройти через боль и отчаяние. Сможет ли герой остаться верен себе, или орден сломит его дух?
— Это ещё пока что живые мощи… Я приказывал глаз не спускать с пассажира. В чем дело?
— Олег Иванович, он умышленно отставал, — доложил медик. — Под предлогом того, что по прибору проходит сигнал. Я проверяю — нет, а у него есть…
— Может, вы пользоваться не умеете?
— Что там уметь? Те же помидоры, только в профиль… Хитрил этот бандеровец, бдительность притуплял. Потом взял и смылся. А мы часа полтора бегали и искали!.. Рапорт писать?
— Не надо. Лучше обследуйте мне эту мумию и скажите, в чем его душа держится, — Савватеев вышел из беседки, — и здорова ли она… Только не провороньте!
И все равно он подозвал водителя, который, будто сторож, расхаживал по территории с пистолетом-пулемётом под мышкой, и усадил его рядом с Агошковым. Только после этого взял в машине диктофон и направился было на поветь хозяйского дома, где под амбарным замком сидел Карпенко, на ходу проверяя работу микрофона: контролировать электронику здесь надо было каждую минуту.
И тут услышал завывание, точнее некую пробу голоса, как это делают оперные певцы, настраивая его на определению ноту. То ли из-за акустики, то ли из-за собственного озабоченного состояния Савватеев сразу не понял, откуда исходят эти странные, какие-то неуместные звуки, остановился, покрутил головой и в следующий миг замер, ощутив ознобивший спину непроизвольный страх. Мощный, будто усиленный, но не человеческий голос вдруг запел молитву, слова которой были на слуху у любого, даже неверующего, не бывавшего в церкви:
— Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй!..
Превозмогая себя, Савватеев встряхнулся и всетаки спросил натянуто, не своим голосом:
— Что это?..
Эксперты под грибком тоже сначала замерли с вытянутыми лицами, потом завертели головами в поисках источника звука.
— Да что это такое? — Савватеев вернулся в беседку. — Откуда?..
— Глас божий, — невозмутимо отозвался ходячий труп. — Что ещё-то? Господь все видит!..
— Верно, — спохватился медик. — Кто-то молится…
— Но это не человек, — заметил криминалист, подтверждая ощущения Савватеева. — У меня хороший слух…
— Кто ещё, если не человек?…
Убийца Каймака скорчил гримасу и проскрипел во второй раз:
— Глас божий! Вы что думаете, безнадзорно живёте? Ага, как раз!..
Пожалуй, минуту, испытывая какое-то испуганно-недоуменное, знобящее очарование, они слушали это пение, пока водитель-охранник не засмеялся, указывая стволом в сторону трансформаторной будки:
— Да это же волк! Там волк! Медик хлопнул себя по лбу:
— С этим пассажиром!..
