Внутри гамака было как в коконе из воздуха. Сильное натяжение создавало ощущение легкого парения, будто он превратился в воздушную струю. Раждный чувствовал только сладострастное щемящее наслаждение — как приятная ломота в мышцах после долгих упражнений.
– А ведь у тебя обычные пальцы, – вдруг сказал он, – даже мягкие… Они что, костенеют?
– Костенеют, – обронил Ражный.
– За счет чего?
– За счет головы.
– Ладно, научишь, коль слово дал. Научишь – и топай к кукушке.
– А ты куда?
– Да опять через какую-нибудь границу махну.
– Бродяжить?
– Воевать пойду. Драться со своими надоело, киснуть, прозябать в этих лесах…
Закончив шитье, Ражный вымыл руки снегом, сделал факел, намотав на палку кусок бересты, и поднес к ране:
– Терпи.
– Ладно тебе…"
"Сам шов и берестяные стяжки сокращались от огня и окончательно затягивали рану, а кровь спекалась в коросту.
– Слушай, Ражный! – Сыч согнул шею, осматривая рану. – А хочешь, пойдем со мной?
– К омуженкам на Босфор?
– Можно, конечно, и на Босфор. Там, поди, мои дочери уже подросли… Но безнадежное это дело – возрождать то, что умерло.
– Куда же повел бы?
– На супостата. Объявим ему личную войну и пойдем? Или ты еще за воинство держишься? Не видишь, что происходит?
Ражный набросил на гаснущий факел еще один берестяной лист, подождал, когда он скрутится и разгорится, и вновь склонился над своим поверженным противником.
– Засадный Полк не может быть в обороне. По определению. Иначе мы – не поединщики!.. А пехота, ополченцы, фольксштурм… Мы же разбежались по вотчинам и сидим в глухой обороне, головы в песок прячем… Ну какие мы, на хрен, засадники, Ражный? Скоро страну разорвут на куски! Задавят в братских объятьях!.
Ражный опаливал ему рану, смолил, как поросенка, и стискивал зубы.
– Мы изживаем себя, аракс! – Сыч оттолкнул руку с факелом и сел. – У нас полное отсутствие высшей цели. Мы утрачиваем внутренний двигатель воинства и обречены на вымирание, как амазонки! Это понимаешь? Ладно, они на чужбину ушли и утратили цель. А мы дома!..
– Ты бы лег, – посоветовал Ражный.
– Погоди, вот тебя за что в сирое стойло поставили? Ярое Сердце утратил?
– Ложись, я закончу, тогда и поговорим.
Бродяга откинулся на снег, стал смотреть в небо:
– Эх, Сергиев воин!.. Мы все давно уже утратили ярость. Мирские у нас сердца, как у ополченцев. Хоть сейчас всех до единого в Сирое загоняй. Потешный это полк, Ражный, а не Засадный – творение Преподобного! Разве это араксы, готовые руками рвать супостата?..
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
